Рассказ « учителя».
После обучения в школе разведчиков меня направили в одно село Тамбовской области, где орудовали разбойники, и где крестьяне не хотели идти в колхозы. Там, работая сельским учителем, я должен был не только способствовать вступлению народа в колхоз, но, перво-наперво, навести порядок и прекратить разбойные нападения на людей.
Сразу, как я прибыл в это село, выбрал жильё на окраине, вдали от посторонних глаз. Днём – школа, агитация за колхоз. Ночью – поиск бандитов. Дела продвигались плохо: народ опасался идти в колхоз, бандитов пока не нашёл. Но каждую ночь ходил по местам возможных разбойных нападений.
В очередной раз начал собираться на ночную вылазку. Взял оружие. Сложил в котомку другую одежду, обувь, полотенце, мыло, водку, спички, свечку, еду, разную полезную мелочь… Когда стемнело, оделся как надо, прислушался. Вышел из избёнки, осмотрелся. Всё спокойно. Лёгким бе́гом, иногда шагом, направился к рощице на большой дороге, километрах в восьми от села. Прибежал к роще. Присел на поваленное дерево. Отдохнул, оправился. Переоделся, переобулся. Разместил, как учили, маленький маузер, тяжёлый браунинг, нож. Всё лишнее уложил в котомку.
Прогуливаюсь в роще рядом с дорогой. Прислушиваюсь. Прошёл примерно час. Смотрю, по дороге везёт телегу хромая лошадь и два мужика ей помогают. Странно. Вышел на дорогу. Мужики взмолились: «Ради Христа помилуй, нет у нас ничего!» Лицо моё им плохо видно – я шапку нахлобучил, воротник поднял, одежда необычная для меня, для конспирации. «Не бойтесь», – захрипел на всякий случай не своим голосом, мало ли кто меня сейчас узнает по голосу или припомнит потом. Удивился: лошадь без хомута, оглобли кое-как привязаны к седёлке, к подпруге… «Что случилось?» – спрашиваю. «Разбойники напали, братуху убили, нас избили, изувечили», – сказали мужики. Проводили меня к телеге, а там лежит мёртвый мужик с разбитой головой. Двинулись дальше. Помогаю им телегу толкать. Слушаю их беду.
Они торговали в городе мясцо, сало. Купили сахар, махорку, соль, водку, керосин... На обратном пути лошадь на мосту повредила ногу, захромала. Ковыляла кое-как, ехали медленно. Сетовали, что теперь уж засветло до дома не доберутся. Наступила ночь. Въехали в рощу. Проехали немного. Вышел какой-то мужик на дорогу. Остановил лошадь, взял её под уздцы. Завёл разговор. А сзади, в телегу запрыгнули два бандита. Начали мужиков бить топором и железными прутами. Братухе проломили голову, он умер сразу. Мужики кричали: «Господи! Господи! Христа ради, не убивайте!» Помиловали их, не убили. Отдали мужики грабителям все деньги. Разбойники видят, что лошадь хромая, далеко на ней не уедешь, распрягли её да хомут только забрали. С телеги всё стащили. Бандиты людей отпустили, а сами стали пить водку, что крестьяне в городе купили. И ограбленные мужики быстро убрались, пока те не передумали.
Посочувствовал я им. Сказал, что мне не по пути с ними. Распрощались. Свернул на обочину в кусты. Когда горемыки скрылись из виду, вышел на дорогу, побежал искать разбойников.
Нашёл. Ошибиться было невозможно. Их трое. У одного через плечо хомут. У всех мешки, котомки. Пахло водкой, куревом и керосином. Они были пьяные, громко и весело болтали. Пришла пора действовать. Боязно как-то людей убивать, грех на душу брать. Вспомнил мужика в телеге убитого ими, своего друга, зарезанного такими вот как они, злодеями. От ненависти к гадам и от чувства предстоящей бойни гулко забилось сердце, кровь ударила в голову. Надо было успокоиться. Подготовил пистолеты. Немного пришёл в себя. Обогнал их. Встал перед ними. Они остановились. Что-то начали говорить мне. Я ничего не слышал. Расстрелял их в упор, из двух пистолетов, патронов не жалел. Они рухнули, не сходя с места. Никто не шевелился, только слышались хрипы. Потом наступила полная тишина.
У меня сильно стучало в висках. Долго я стоял, как во сне, не чувствуя себя, не замечая времени. Понемногу оклемался. Убедился, что бандиты были мертвы. Из награбленного ими, ничего не взял. Пошёл по дороге в противоположную от своего села сторону, запутывал след. Что-то во мне надломилось. Я был какой-то опустошённый. Не было никаких желаний, кроме как идти и идти, куда глаза глядят. Мысли путались в голове. Меня бил озноб. Вспомнил о водке. Выпил, закусил. Полегчало. Встряхнулся, пришёл в себя. Успокаивала мысль, что начал выполнять своё задание, уничтожать бандитов. Но грызла совесть. Может, того мужика, который только лошадь держал, не надо было убивать? Потом, всё-таки, рассудил: нечего травить себе душу, разбираться кто насколько виноват и какой кары достоин. Я, рискуя своей жизнью, выполняю задание по уничтожению убийц и грабителей, мешающих простым людям спокойно жить. Раз и навсегда решил больше не копаться в своих мыслях и чувствах по таким делам. Сошёл с дороги. Переоделся, переобулся в другие лапти и побежал в сторону дома.
Дома холодно. Помылся. Переоделся. Привёл в порядок оружие. Всё лишнее спрятал в тайники. Покушал, лёг спать. Утром встал как штык, бодрый и свежий. Затопил печь, побрился. Взял учебники, тетрадки и пошёл на работу – самую мирную, добрую, полезную работу, которая мне нравилась, грела душу. Очень хотелось, чтобы быстрее наладилась спокойная жизнь без разбойников, и я бы был только учителем!