У актера театра и кино Вениамина Смехова несколько книг: «Золотой век Таганки», «Записки на кулисах», «Когда я был Атосом», «Я крокодил» (для детей) и др. На презентации его книги «Здравствуй, однако… Воспоминания о Владимире Высоцком» мне посчастливилось побывать в книжном магазине «Москва» на Тверской. Было это практически два года назад весенним вечером 29 марта .
Вениамин Смехов открыл вечер стихотворением:
Всю Россию до границы
Царь наш кровью затопил,
А жену свою - царицу
Колька Гришке уступил.
За нескладуху-неладуху -
Сочинителю по уху!
Сочинитель - это я,
А часового бить нельзя!
И добавил: "Вот так скромно звучат стихи Владимира Семеновича Высоцкого в спектакле «10 дней, которые потрясли мир» и это было вроде бы давно, а стихи живут и будут продолжаться так или иначе. Очень серьезные и очень глумливые по отношению к диктатуре".
Вениамин Смехов сказал, что ему повезло больше других. «Мы 16 лет были соседями по гримерке в Театре на Таганке»…«Володя переодевался в Гамлета, а я переодевался в короля Клавдия, и мы с ним перед началом почти каждого спектакля договаривались пораньше друг друга укокошить, чтобы спектакль сократили и чтобы мы поехали домой».
Владимир Высоцкий ." Здравствуй, однако! Венька! Мы тут думали-думали и решили: надо Веньке написать все как есть. Без экивоков и без… Золотухин в данный момент возлежит на раскладушке, благодушный и похмельный. А я с завистью гляжу на него и думаю. «Эх! – думаю я. – Нет среди нас Веньки и баб. А жаль!»
Я ведь, Венька, в Москве был. Красиво там, богато, многолюдно. Но где ни шастал я, а тебя не встретил. Был на сельхозвыставке и… всяко. Таперя снова тут. Живем мы в хате, построенной на месте сгоревшей тоже хаты. Есть у нас раскладушки, стол и бардак, устроенный Золотухиным. Как истый деревенский житель, он живет себе и в ус не дует и поплевывает на грязь, неудобства, навоз и свинцовые мерзости деревенской жизни. А я умираю. Во дворе у нас живет свинья с выводком. Иногда она заходит к Золотухину на огонек и чувствует себя очень уютно. Сортир у нас порос картофелем, и мы туда не ходим.
Теперь о творческих планах. Думаем послать всех к… матери и приехать на сбор «трупа» как ни в чем не бывало. А ведь бывало, Венька, ох как бывало! Только теперь мы по-настоящему оценили твой с Любимовым литературный талант и Любимова с тобой режиссерские качества. Можаев перед вами – нуль, Назаров перед вами – говно.
Кстати, как твои армейские успехи? Может, мы и пишем-то напрасно? А? Но… Валерка замахал головой и воскликнул: «Не может быть! Евреев в армию не берут, хотя после событий на Ближнем Востоке это пересматривается». Я-то думаю, что армия без тебя обойдется, но ты, по-моему же, без армии зачахнешь.
У нас утонул один шофер деревенский, и еще один утонул раньше того, который утонул сейчас.
Прости за информацию. Далее. Снимают медленно и неохотно. Меня просто совсем медленно. Золотухина несколько скорее, но все равно. Настроение у нас портится, и на душе скребут кошки во время каждой съемки. Я написал две хреновых песни, обе при помощи Золотухина. У него иногда бывают проблески здравого смысла, и я эти редкие моменты удачно использую.
Эта наша поездка называется «Пропало лето». Еще пропал отдых, настроение и мечты. Хотел я что-нибудь скаламбурить, но юмора нет и неизвестно… Пообщаюсь с тобой – напитаюсь. Передаю стило Золотухину! "
Валерий Золотухин. "Здравствуй, дорогой друг семьи моей Венька. Извини, что так долго не писал – абсолютно нету времени, даже относительного. Меня очень мучит половой вопрос, никакого самоудовлетворения. Свинья, про которую писал Высоцкий, отказала мне в дружбе, узнав меня ближе. Венька, я тебя прошу, напиши на нее злую эпиграмму и пришли нам телеграмму. Здесь очень красиво: пихта, сосна, лиственница, кедр, елки-палки, береза, мать ее
… Я хотел бы жить и умереть в Сибири, если б не было такой земли – Москва. К тому же, помирать не собираемся, не повидав тебя еще разок. Как там в Чехословакии, что там Войнович? Высоцкий интересуется событиями во Франции и в Китае. Дорогой Венька, житье с этим людоедом Высоцким одно мучение: не дает пить, не дает спать – пишет все чего-то, блин, но почему не днем? – дай ответ – не дает ответа. Бабы все здесь как одна – потомки декабристок: коня на скаку остановит, в горящую избу войдет, но нраву строгого и вольности не дозволяет. О, время вольности святой. Венька, хочешь медвежатины, хочешь? То-то, сходи в магазин «Дары природы» и купи. Охота тут! Рыбалка тут!! Туризм тут!!! – говорят.
Венька, роль у меня не складывается, ни один штамп не подходит, занимаю у Высоцкого сигареты. У меня такое впечатление, что мы с другом влипли не в историю, а в современность. С ужасом жду встречи с Можаевым, будет кровь моя на его руках. Высоцкий рвет трубку."
Владимир Высоцкий. "Венечка! Бумаги больше нет, вся пошла в дело. Поэтому: мы тебя обнимаем, целуем, ждем ответа как соловей лета. Как детки твои и Алла? Опиши нам! А? Мы чахнем тут и сохнем тут без удобств и информации. Привет всей твоей семье от нас. Не забывай и другим не давай.
Высоцкий, Золотухин"
Смехов пояснил, что «две хреновые песни», о которых идет речь в письме - это «Охота на волков» и «Банька по-белому».
При подготовке книги Вениамин Смехов открыл для себя очень много нового.
Вениамин Смехов вспомнил фразу, которая стала уже афоризмом: «С каждым годом все больше становится друзей Высоцкого»
Вспомнил слова Владимира Высоцкого: «Если на одну чашу весов бросить все, что делаю помимо песен (кино, театр, выступления, радио, телевидение и проч.), а на другую — только работу над песнями, думаю, что песня перевесит»
Юноша посетовал, что приходится все самому делать - и вопрос задавать, и снимать.
Сам вопрос несколько удивил Смехова. Он подробно рассказал и о Слуцком, и о Самойлове, а в конце подытожил, что у задавшего вопрос - «нормально-ложная информация».
Молодой человек с камерой успел второй раз заполучить микрофон. Ему захотелось вспомнить двух Олегов – Табакова и Ефремова.
Смехов подробно рассказал, как все происходило, и вспомнил свои строки к юбилею Ефремова:
«Не речка бушует над хреном,
не Библию зубрят с листа —
Олег Николаич Ефремов
негромко справляет полста!»
Спросили и об отношении к фильму «Высоцкий. Спасибо, что живой».
Смехов подробно рассказал, где и с кем он смотрел первый раз этот фильм и печально подытожил: «Было больно и благодарно».
На этом мероприятие плавно перешло в автограф-сессию.
Вот и всё.
Взаимные аплодисменты.
Ранее на моей странице в ЖЖ Вениамин Смехов и его книга «Здравствуй, однако…»