Если бы еще жили мои папа и мама, я бы ни за что не решился написать о том, о чем собираюсь.
Как у каждого нормально человека у меня были родители - отец и мать. Соответственно, как и у большинства людей было у меня два деда и две бабушки. Прочую родословную знаю плохо. Мне известно, что прадед по отцу был московский извозчик и жил на Тверской. Там же держал и лошадь с кибиткой. В моей семье не принято было об этом говорить, но думаю , что он был еврей. И фамилия его была - не Машков, а Мошков. Впоследствии она была изменена на каком -то этапе
послереволюционной канцелярской неразберихи. Во всяком случае, жену прадеда звали Алиса. Не самое, скажем распространенное русское православное имя, да еще у жены извозчика. Алиса родила ему сына Андрея и вскоре умерла. Где-то примерно году в 1918-м прадед мой Алексей, говоря современным языком, вышел на пенсию. Купил на все свои сбережения избу в деревне Глазово, что под Лобней и женился там на местной женщине по имени Акулина. В деревню переехал он конечно же с сыном Андреем. Про отрочество и юность своего деда Андрея я знаю мало. Знаю, что из приходской школы его выгнал священник за то, что будучи дежурным, стал он поутру печку разжигать молитвенником. Потом подался в местный Комсомол. В колхоз как раз поступил трактор и деду поручили стать трактористом. Дед трактор увидел конечно в первый раз, но не растерялся, поддомкратил, вывесил его на четырех опорах, завел, и так, не съезжая с места разобрался как переключаются передачи, как включать задний ход и все прочее.
В Дмитровском районе Московской области есть сельское поселение ГАБО. Местным жителям это название хорошо знакомо. Это тоже инициатива моего деда-комсомольца, объединить в единое поселение несколько соседних деревень :Глазово, Агафониха, Бабаиха, Озерецкое. До сих пор от станции Лобня ходит автобус до Габо. Для меня это память о деде. Потом, по комсомольскому призыву дед мой Андрей отправился на строительство нового завода МЗМА. Он даже оставил коротенькие незаконченные мемуары, записанные в совершенно пожелтевшей амбарной приходно-расходной книге. о том как привезли их, комсомольцев - добровольцев в чисто поле, далеко за город, в то место, примерно , где сейчас станция метро Волгоградский проспект, сгрузили им лопаты и кирки и велели размечать территорию, будущие цеха и всё то, что потом стало заводом АЗЛК.
К войне завод полностью запустить не успели. И ушел мой дед Андрей на фронт, а поскольку в тракторе разбирался, был комсомольцем-активистом, то прямая дорога ему была - в танковую школу, где готовят младших офицеров, командиров танков. При всем том, что к своему стыду, я не испытываю особо теплых чувств к деду Андрею, должен признать, что человек он был волевой, храбрый, наверное хороший, грамотный командир. Знаю, что на фронте он не пил даже положенных ста Ворошиловских грамм. Да и не курил никогда. Может на конфеты выменивал? Когда на фронт уходил,сказал:"Или грудь в крестах, или голова в кустах". Это баба Дуня - жена его часто рассказывала. Господь уберег деда Андрея на войне. Дошел он на своем танке аж до Зееловских высот - последнем оборонительным валу перед Берлином. Там его и подбили. Экипаж вытащил своего командира из горящего танка, на этом для него война и закончилась. Вышел из госпиталя только через полгода. Говорил, что это, единственное за всю войну ранение, спасло ему жизнь. На берлинских улицах - сожгли бы точно.
Надо рассказать и про жену Деда Андрея - Бабу Дуню, оставшуюся в оккупации. В деревне Глазово она тем временем ростила дочь и сына - моего отца. При ее смерти, папа назвал Бабу Дуню человеком не совсем от мира сего. Она была человеком Кометы Галлея. В 1910 году Комета Галлея принесла ее в этот мир, а возвращаясь, в 1986 забрала с собой, на обратном витке. Сколько я помню ее, женщина она была очень кроткая и незлобивая. Не помню случая, чтобы она повысила на кого-то голос. Она была идеальной женой для такого человека , как Дед Андрей - безапелляционного, самовлюбленного, я бы сказал, жесткого. Как кадры старого черно-белого кино в памяти возникает : зимний сумрак, тропинка. Впереди, шагает легкой походкой Дед Андрей в старомодном пальто, в шапке-пирожком и налегке. За ним покорно следует Баба Дуня в каком-то старушечьем шушуне, укутанная в серый пуховых платок. с большими хозяйственными сумками в руках.Таковы были их отношения в семье. Один полностью подчинил себя другому и иной доли не видели. Может быть тем и были счастливы. В моей жизни было мало мистики, но за один случай могу поручиться точно. Когда приехали хоронить бабу Дуню на деревенский погост возле села Озерецкое, была жаркая летняя погода, на небе - не облачка. Деревенские мужики заканчивали копать могилу. Немногочисленная публика попряталась под березки, в тенек. Как только опустили гроб, хлынул сильнейший ливень. Такой силы, что закапывавшие могилу, мужики мгновенно вымокли до нитки.Остальные провожавшие, схоронившиеся под куцыми березками, были , разве что, слегка тех мужиков посуше. И с последней лопатой могильной земли, ливень будто выключили неведомым выключателем. И снова засияло солнце и вернулся летний июньский зной.
В 1941 году немцы дошли до деревни Глазово. Кажется, это был крайний пункт, куда подошли танки к Москве. Но особых зверств никто не чинил. У Баба Дуни была большая справная изба. Зашел офицер, достаточно вежливо попросил:"Нам нужен этот дом. Переселитесь к соседям." В избе у Бабы Дуни устроили штаб танковой части. Кстати, немцы сами предупреждали:"Нас не бойтесь, мы просто солдаты, а вот за нами идут рыжие эсэсовцы, вот их бойтесь, они идут вас убивать."
Потом, когда немцев от Москвы уже отогнали, весною 1942-го, в Глазово стояла советская часть, сплошь из узбеков. Память по себе оставили хорошую. Добрый, приветливый народ. Что интересно, съели во всей округе желтые весенние одуванчики. Они, оказываются близкие родственники растению, которое в Средней Азии традиционно кладут в салат.
Теперь стоит рассказать про другого моего деда - Сергея. Родом был он из Смоленской области, села Еськова. По меркам села, семья была зажиточная:отец, и три сына. Хозяйство крепкое. Когда до села Еськово добралась компания по раскулачиванию, все на их двор и показали. Самый богатый двор в селе. Только кого репрессировать непонятно. Хозяин-прадед только что умер. Старший сын давно выучился на машиниста и работал на Смоленской железной дороге. Средний сын - мой дед заканчивал смоленский железнодорожный техникум, тоже машинистом готовился стать. На хозяйстве оставался младший брат - Афанасий. Наверное это был сильный , трудолюбивый парень, раз один такое большое хозяйство тащил. Вот его-то и загребли, как местного кулака и статистику заодно соблюли. И отправился Афанасий греметь по зонам котелками на много лет. Я его видел только один раз. В начале 70-х он приезжал к нам пожить на дачу. Человек- развалина. Я, тогда семилетний ребенок никак не мог понять, как этот человек может есть, практически не имея зубов. Дед был явно не рад гостившему брату, покрикивал на него. И это чуднО смотрелось, ведь по виду, Афанасий, младший брат деда, в силу своей дряхлости выглядел ему отцом, если не дедом.
Дед Сергей во время войны работал на Горьковском автозаводе. У него была бронь, он был хороший специалист. Дед не писал рапортов. Не требовал освободить его от брони и отправить на фронт. У него была молодая жена, моя бабушка, подрастала маленькая дочь - моя мать. Я до сих пор не решил для себя как мне относиться к тому, что мой дед Сергей не отправился со всеми в бой, а просто работал, пользуясь своей бронью, выпускал для фронта легендарные полуторки. Просто есть такая категория людей; сам на службу не рвись, а прикажут - не отказывайся. При всем при том что я его очень любил, несравненно гораздо сильнее, чем моего другого деда Андрея -танкиста. Возможно, я должен признать, что мой любимый дед Сергей, которому я много чем обязан, человек был трусоватый. Однажды мы стояли с ним в очереди в Сельпо. И какой-то хмырь лет пятидесяти, пьяный конечно, полез с матом без очереди. Возмутился только мой дед и тут же получил от дебошира угроз по-полной. Дед как-то обмяк, замолчал. Очередь мгновенно заткнулась. Я не раздумывая, просто инстинктивно полез защищать деда. Конечно, сидела в уме задняя мыслишка, что не будет этот хам связываться со мной, пятнадцатилетним, да еще и при всем честнОм народе. А дошло бы дело до драки, я в свои пятнадцать был крепким парнем и уж дрыща этого пятидесятилетнего уложил бы безо всяких проблем. Нет, никогда я не считал деда дезертиром или малодушным человеком Он просто пользовался той бронью, которую ему дало государство. Неодобрять такой недостаток личной доблести конечно можно, но осуждать не могу. Автозавод тоже не был санаторием и голодно было , и бомбили его постоянно, особенно в начале войны.
Мама маленькая была, не помнит, потому знаю из бабушкиного рассказа. Пошла бабушка в ближайшую деревню менять какое-то барахлишко на картошку. Дочку пятилетнюю с собой прихватила, оставить не с кем. А идти надо было через широкое поле, ровное, ни канавки, ни овражка. И посреди поля подловил их немецкий самолет. Долго по всему полю гонял, наверное пока патроны не кончились. То ли развлекался, то ли всерьез охотился, но летал так низко, что бабушка на всю жизнь летчика того в лицо запомнила
Последний раз я видел своего деда Сергея а 1989 году. В ЗИЛ-овской больнице. Он уже не вставал. Я сообщил, что у него родилась правнучка. Дед конечно посетовал, что мол, жалко, что не пацан, и очень огорчился, что видимо никогда ее не увидит (так и не увидел}. И тогда он рассказал мне одну историю, которую никогда прежде не рассказывал. Никогда, хотя он был для меня всем: дедом, приятелем, поверенным в мои тайны, иногда даже тайным собутыльником. Так вот, во время войны, жизнь, понятное дело была тяжелая и голодная. И сегодня все с работы тащат, что плохо лежит, что было говорить о тех временах? Вот и бабушка моя попалась на проходной с чем-то ворованным. И грозила ей реально - Колыма. Но какой-то начальник. Не понял, кто, наверное НКВД-шник предложил: я, мол тебя отмажу, а ты - сама знаешь чего... Излишне, наверное добавлять, что, судя по фото, бабушка была очень красивой женщиной.
Пришла бабушка к деду, все рассказала... Дед ответил - ну что же, не идти тебе же в самом деле в тюрьму. Придется соглашаться на эти условия. Бабушка собрала вещи и переехала жить к тому начальнику. Все выглядело как развод. Прожила она там, правда, недолго, быстро забеременела. И начальник тот выставил ее обратно к мужу, потому как, а кому нужна беременная любовница? Дед бабушку принял назад в дом. Та спрашивает:"Как же нам теперь быть? Может быть я рожу?" Но дед уперся - ни в какую. Только аборт, чтобы даже напоминаний об этом позоре в семье не было. Сделали аборт. Оказалось - мальчик. Детей у них больше никогда не было. Осталась только моя мама. И вот, лежа передо мной на своей последней больничной койке, видя меня в последний раз, дед сказал мне мудрую вещь: "Какой же я был дурак. Ведь у меня мог бы быть сегодня взрослый сын. И какая, хер, разница, от кого?" К своему стыду и сожалению, я дожив до седых волос так и не усвоил это дедово напутствие 30-летней давности. Одного ребенка, ребята, мало. И когда я читаю разных недоумков, о том что нехер плодить бедняцкое быдло для нужд правящей партии, мне жаль их. Мне жаль, что Бог лишил этих инфантилов простого житейского ума. Детей надо стараться родить больше и не для правящей партии, а просто для самого себя. Постигнув наконец, своими куриными мозгами эту мудрость, я хочу сказать, что если бы вдруг моя бывшая жена, принесла бы мне, что называется "в подоле", принял бы с благословением. Но говорить об этом поздно. Поезд ушел и фонарщики тушат фонари на остывающем вокзальном перроне.
Вернемся а окончанию войны. Победный 45-й. Мой дед Андрей возвращается домой. Раненный, вся грудь в орденах. Герой войны, честно заслуживший свои награды. Правда, в звании небольшом - старший лейтенант. Поступает на завод АЗЛК. в цех "Мотор" и быстро там приобретает авторитет и делает карьеру.
Мой другой дед Сергей - давно уже работал на АЗЛК. Во время войны, чтобы запустить полуготовое предприятие туда отправили большой десант специалистов с Горьковского автозавода.
Встает вопрос о репарациях от Германии. Вывозилось оттуда буквально все, от готовой продукции до станочного парка целых заводов.
В итоге, на деда Сергея, никогда в армии не служившего, надевают новенький китель с золотыми капитанскими погонами и отправляют в Германию, для начала вывозить станочное оборудование завода "АУДИ".
Командовал на тот момент вывозом репараций из Германии генерал Баринов. К нему в распоряжение и явился мой дед Сергей. Тот высказал ему свое неудовольствие, мол заждались. Дедушка мой за словом в карман никогда не лез и ответил генералу в том смысле, что могли бы и дальше ждать и до второго пришествия, а вот как предписание получил, сразу перед вами и оказался.
На что генерал Баринов деду ответил, что вас таких, по репарациям приехало слишком до хера, но толку ни от кого нет, поскольку все эти уполномоченные плавно растеклись по пивным и делать никто ничего не собирается. Как я уже писал выше, дед мой жил принципом; "сам на службу не напрашивайся - приказали - исполняй". Познакомившись с коллегами, понял, что генерал прав - всем всё похер. Стоят склады. Их надо разобрать. Решить, что брать, что не надо. Ведь репарация - это не поголовный грабеж. Все, что ты забираешь, считается просто неоплаченным, хоть и бессрочным кредитом. И пока коллеги проводили время по пивным, дед, со свойственной ему педантичностью составлял сверки складского имущества, а там было все, от паровозных деталей до галош и фетровых шляп.
Аккуратизм деда я помню до их пор. У него даже гвозди на даче не лежали кучей, а были рассортированы, по ему одной понятной системе.
Поэтому, набрав за пару недель кучу информации, он стал искать, а кому с этим сунуться. Но надо представить, какой стоял непрекращающийся праздник по поводу победы и как никому ни хотелось вникать, какие железяки забирать, а какие оставлять. В конце концов Деду повезло. Он нашел такого же трудоголика, как он сам. Им оказался скромный генерал-майор, старичок. Совершенно понятно, что еще царской службы. Во-первых царская дисциплина, во-вторых, в силу возраста, ни пивные, ни шлюхи - уже его не интересовали. К нему-то мой дед и пришел. И они вместе, подробно, все дедовы списки проштудировали. К примеру, генерал говорит: "Вот зачем нам тысяча пар мужских туфель. Это же - эрзац, подметки картонные. Или шляпы фетровые - их колхозники в колхозе станут носить? А вот запчасти к паровозам, давай посмотрим повнимательней..."
В общем, долго все это рассказывать. В конечном итоге вызвал моего деда генерал Баринов и объявил, что благодаря его грамотным действиям весь отдел премию получил, сидя по пивным. А самого деда отпуском наградили краткосрочным. Там же в Германии. А у деда было две мечты; ружье привести "Зауэр - три кольца" и хороший аккордеон . На аккордеоне он играть не умел, рассчитывал когда-нибудь научиться. В крайнем случае надежда была, может на детей , может на внуков. Ну, с аккордеоном вышло попроще - купил по случаю. Шикарный был экземпляр. Так , кстати, этот аккордеон потом лет пятьдесят на антресолях провалялся, пока дед его антиквару не продал, годах уже в 80-х. Антиквар аж затрясся как увидел. Обратите внимание, никто немцев не грабил, насильно никто ничего не отбирал. Хочешь вещь - иди, договаривайся за свои деньги, покупай.
С ружьем дело обстояло сложней. "Зауэр" делали в маленьком городке на другом краю Германии. Уговорил он съездить своего соседа за компанию. Он, вдвоем с другим капитаном снимали комнату у пожилого немца. В общем, съездили, купили. Спустя некоторое время сосед-капитан в Союз вернулся. Дед хватился: а тот и свое ружье забрал, и дедово. Дед сильно горевал, а хозяин квартиры был просто потрясен: один офицер у другого вот так запросто украл вещь. Я так понимаю, для немецкой армии такой случай был немыслим.
Но был еще один интересный трофей, привезенный дедом из Германии. В небольшом городке была фабрика, выпускавшая детские вещи. Аналога такому сервису я сегодня не знаю ни в России, ни за границей. Фабрика выпускала комплекты для ребенка от первых дней жизни до начальной школы. Там были: подгузники, пеленки, всякие распашонки, вплоть до детской одежды для дошкольника. Все это было настолько мило, красиво и практично, что для послевоенного СССР выглядело как сказочные наряды из кино. Да еще. каждый комплект упаковывался в добротный стильный чемодан. Предприятие было национализировано. Деда встретила женщина-директор, из антифашистов. Сказала,что мол, да, согласна , эта продукция очень нужна советским детям и осведомилась, сколько герр капитан собирается реквизировать. Дед посмотрел на такое невиданное чудо и сказал"ВСЁ!". Антифашистка аж в лице переменилась. Сказала;"Найн! что, типа возьмите хотя бы половину. Но Дед был непреклонен. Велел переводчику передать, что это все советские дети заслужили. Дед сам был далеко не оратор и уж тем более, редко высказывался пафосно, а уж какого уровня был с ним переводчик, могу только догадываться. Наверное бедная немка получила ответ в стиле:"Пошла ты ...". Кстати, тут же дед распорядился два таких чемоданчика отправить к нему на квартиру, отыскал заводскую кассу и
скрупулезно рассчитался за свою покупку. Большинство вещей из этих чемоданчиков, конечно предназначалась моей маме. Часть разошлась по племянникам и прочим родственникам. Что-то застал еще и я. Например, смешные резиночки с цветочками для подтягивания чулок. А последние изделия. которые я помню - это добротные фланелевые , толстые пеленки, в которые заворачивали мою младшую сестру. Последнюю такую пеленку в 1985 году мой папа раскроил на удобные портянки, когда я собирался на институтские военные сборы, для того, чтобы носить свои, а не казенные. Они и вправду были гораздо мягче и удобней.
Короче, вернулся дед Сергей из Германии. Надо дальше было жить, а то и выживать. Да и завод новый строился постоянно. И уже первые малолитражки с конвейера пошли. Те самые, "Москвичи - 400", скопированные с Opel Kadett K38. Для фронтовиков наступили будни. Просто мирные будни. Момент пересмотра собственного сознания, когда не надо идти каждый день в атаку, а надо каждое утро ходить на завод и растить детей.
Будучи заводчанами, поселились семьи обоих моих дедов в одном и том же московском дворе. И в одной семье подрастала дочь - школьница, в другой - сын. практически ровесник. Какого зятя хотели бы мои дед и бабушка, я представляю себе вполне отчетливо. Я даже вижу его примерный портрет. Это безусловно - заводчанин. Примерно, среднего звена. Идеально - начальник цеха. Точнее, молодой человек, взявший себе вектор в этом направлении. Он свой, он понятный и предсказуемый. Советская власть смогла уничтожить социальные классы, но ей не под силу оказалось уничтожить сословия. Кстати, и никакой власти этого сделать не удастся нигде и никогда.
А вот, какую сноху хотели бы иметь мои Дед Андрей с Бабой Дуней, не до конца понятно мне и сейчас. Наверное не ошибусь, если скажу - аналог Бабы Дуни. Бессловесная безответная женщина, желательно без образования, несущая в обеих руках хозяйственные сумки за своим мужем.
Как вы понимаете, брак моих родителей состоялся без удовольствия родни с обеих сторон. Тестю с тещей не нравилось, что молодой муж вместо того. чтобы делать заводскую карьеру, занялся наукой. И совсем уже не постижимым для них делом - писать диссертацию. Свекру со свекровью невестка не нравилась в принципе, наверное слишком образ отличался от недалекой сельской девушки работящей, бессловесной, желательно малообразованной. Но главный конфликт был между дедами. Они. даже оказавшись в одной комнате, старались не замечать друг друга.
Во многом происходило это от сознания того, что один всю войну прошел, вернулся с орденами и ранениями. А другой - всю войну просидел в тылу, пороху не нюхал, да еще и выше по званию оказался. Тот, что израненный и награжденный , все свои трофеи уместил в вещевом мешке. А тот, что не воевавший, привез трофеи чемоданами, племянницам своим чулки шелковые раздавал как сувениры. Не могу не признать, что была и большая разница в отношении к материальной стороне жизни. Дед Сергей,будучи человеком практичным и оборотистым, построил дачу, купил машину, построил гараж. Жена его - моя бабушка Лёля была первоклассная хозяйка. Изумительно готовила. Соленья-варенья в доме не переводились.
Дед Андрей до самой старости жил в коммуналке. Я не любил бывать у них в гостях. Даже принимая гостей, стол накрывался крестьянский, то есть - щи с мясом, на второе картошка с мясом из тех же щей. Все это сдабривалось кислой капустой с рынка. И если Дед Сергей мне был и дедом , и другом, и хранителем моих детских секретов, то про деда Андрея ничего подобного я сказать не мог. Конечно я по-своему любил его и уважал, но никакой ласки от него я никогда не видел. Я не мог запросто забраться к нему на коленки или затеять какю-то возню, что наверное естественно для мальчика дошкольного возраста.
Дед Сергей часто ездил в командировки в Ригу. И каждый раз привозил какую-нибудь удивительную игрушку. Вы не представляете, насколько в 60-х годах отличалась и жизнь и товары в Москве и той же Латвии. Сейчас редко встретишь металлическую игрушку, тем более - заводную, а тогда практически все игрушки были таковы. И если, например это была просто заводная курица, топающая и кудахчущая, то это все равно было было маленькое произведение искусства. Мало того, что каждое перышко на ней было выписано вручную, но даже под крыльями были прорисованы и перышки и даже косточки крыла и как эти перышки крепились. Интересно, что игрушки такого уровня и такого качества в Москве не продавались. Однажды дед привез мне из Риги настоящее чудо техники. В году, примерно 69-м это была игрушка из будущего. Это была "Волга-21" размером может быть с сегодняшний небольшой ноутбук. Сделана она была невероятно тщательно, даже каждый молдинг на кузове был аккуратно скопирован. Автомобильчик был снабжен длинным проводом с маленьким пультом на конце, где был и крохотный руль, и тормоз и "газ". В салоне включался свет, зажигались фары и поворотные огни. Сейчас, в эпоху радиомоделей, такое чудо просто невозможно представить, ведь все управление колесами осуществлялось простой механикой через тросики.
Своим детским умом, я постигал достаточно взрослые категории семейных отношений. Я понимал, Дед Сергей и бабушка любят меня безоглядно и я платил им такой же любовью. Они были и есть по сей день частью моей души. Все менялось, когда приходилось общаться с другим дедушкой и другой бабушкой. Я не испытывал любви к тому Деду, хотя уважал его и почитал. Он несколько с недоумением относился к тому, почему я не интересуюсь его орденами, боевыми рассказами. Порой он сам усаживал меня на колени и принимался рассказывать, за что он получил эту медаль, за что этот орден. Не могу сказать, что его рассказы слушать было не интересно, тем более для маленького мальчишки, но у меня всегда было ощущение, что это пришел мне рассказать очень важный и заслуженный человек, но он не мой, он как в школе - приглашенный ветеран. Сейчас дорасскажет и уйдет.
Порой Дед Андрей мне тоже делал подарки на день рождения. Один раз это был фонарик. Я был уже взрослый достаточно подросток, фонариков у меня всяких было полно, но я конечно изобразил всяческую радость. Да и событие было знаменательным, поскольку и на такой подарок я не рассчитывал. Это само по себе было дорого. Второй подарок на день рождения я подучил от него лет в 14. Это был фотоапарат. Не все наверное, сегодня вспомнят эту модель - "СМЕНА-8".
Дед Андрей был, мягко говоря, скуповат, если не сказать, жаден. Он не покупал его для меня в магазине, а просто отдал свой собственный аппарат, который много лет у него валялся в сундуке и был ему на хрен не нужен, поскольку, никогда в жизни я не видел, чтобы он фотографировал, или вообще как-то занимался фотографией.Аппарат был определенно старше меня, и уже тогда, в середине 70-х выглядел еще не антиквариатом, но уже анахронизмом, и я стеснялся показывать его на людях. Кстати, с ним произошел один случай, не лишенный мистики. К тому времени у меня был прекрасный аппарат "ВИЛИЯ-АВТО", наверное самая продвинутая на тот момент советская электронная модель. Он автоматически ставил и выдержку и диафрагму, да еще и показывал, что ставит. Прекрасное учебное пособие. С ним я и работал все время. Одна беда была у него - чертовски капризная механика. И вот, однажды, в классе объявляют загородную экскурсию на выходные. Все любили такие экскурсии.
Класс у нас был дружным, а тут еще возможность принарядиться, себя показать, других посмотреть. В большом почете фотографы, особенно у девочек. А фотографов в классе всего двое: я , да мой приятель. Так что волей -неволей оказываешься в центре внимания. И надо такому случиться, мой "ВИЛИЯ-АВТО" в очередном ремонте. Делать нечего, достаю "Смену". Достаю с неохотой. Стеснялся я этого дедова подарка. Уж больно нищебродски он выглядел. Но другого варианта нет. Начинаю вставлять пленку - отламывается прижимная пластина. Сказалась усталость металла. Не припаять , не тем более приклеить невозможно. Всё. Завтра экскурсия, а я совершенно безоружен. В полном отчаянии иду гулять на улицу.
Ноги сами приводят к месту нашей обычной тусовки - во дворе за трансформаторной подстанцией. Там постоянно тусят дворовые ребята и постоянно горит костер. Местные жители периодически выносят старый хлам, который там постоянно и сжигается. Это сейчас открытый огонь в черте города запрещен категорически, и представить себе невозможно, чтобы в московском дворе постоянно горел костер, а тогда было - обычное дело. Привычно разгребаю ногой очередной, свежий мусор. Попадаются старые школьные готовальни, использованные акварельные наборы, бумажки, какие-то деревянные стружки, обрезки. Народ был сознательный тогда что ли. За трансформаторную будку несли только то, что реально могло сгореть. Никому бы в голову не пришло бы вывалить туда пустые молочные пакеты, и уж совсем невероятно - какую-то органику и пищевые отходы. Совесть в людях жила, хотя никто специально, конечно за этим не следил. Привычно раскидывая ногой свежий мусор, вдруг не верю своим глазам: задняя крышка от того самого аппарата "СМЕНА-8". Да еще и исправная, с нормальной прижимной пластиной. Это видимо Бог услышал про мои мелкие мальчишеские проблемы и горе в моей душе. Иначе происшедшее я объяснить не могу. Модель фотоаппарата была настолько старая, что ни до, ни после, я такой просто больше ни у кого не видел, разве что на картинке. И тот факт, что в самый нужный для меня момент я нахожу вещь, которую найти было в принципе невозможно, могу объяснить только тем, что Отец наш небесный сжалился над огорченным мальчишкой, усмехнулся себе в усы , да и подбросил мне вещицу, которую можно было бы, прилагая усилия искать многие годы и не найти. Схватил её конечно сразу, прилетел домой. Защелкнул на фотоаппарат - сидит как влитая. Еще где-то валяется эта старая "СМЕНА", и на ней надета та самая, с неба упавшая, задняя крышка.
Пока все, уважаемый читатель. Продолжу, если попросите осветить дальнейшую жизнь тех, кто был и есть мне дорог, а для Вас, возможно невольно стал литературным персонажем. С почтением и ожиданием жду откликов.