...Мало-помалу, несмотря на то, что Валериваныч был довольно скрытен, мне удалось кое-что про него выяснить. Оказалось, что он родом из Узбекистана, бывший житель Ташкента. Он видимо скучал в Москве по своей родине, время от времени изображал узбекский акцент. Вообще у него было правильное произношение, но чувствовался «говор», не то что акцент, но некое произношение, напоминавшее про восток. И фамилия у него оказалась другая, не та, что он мне назвал при первом знакомстве, значительно менее благозвучная. Он опять предложил мне вступить в проект со своими деньгами, чтобы потом получить большую прибыль. Я опять отказался…
Через некоторое время Валериваныч пожаловался мне по телефону, что его сын подвел его. Написал в Интернете, что Леонидиваныч - никакой не посланник божий, а просто болван. Леонидиваныч прочел это и обиделся. Сделал Валериванычу замечание: «Что ж ты за сыном своим не следишь!» Валериваныч оправдывался: «Это же еще ребенок».
Что-то подобное говорила жена моя Света. Она отказывалась общаться с вкрадчиво-вежливым, бодро-веселым Валериванычем. Быстро отдавала мне трубку. А потом говорила что-то в таком духе:
- Ну что, готовите конец света?!
- Я лично никакого конца света не готовлю, - оправдывался я. - Про него еще Иоанн Богослов писал. И другие. Я просто смотрю, что изо всего этого выйдет.
- Ну-ну. Эсхатолог! – ворчала Света.
Женщины вообще более практичны. Однажды Валериваныч попросил меня найти ему переводчицу. Я ему предложил одну знакомую, но потом она сказала мне, что он хотел использовать ее бесплатно. Она быстро отказалась.
Как-то раз Валериваныч опять попросил денег. Видимо, Леонидиваныч совсем перестал, его финансировать. Я пообещал дать... тысячу рублей. Столько, сколько не жаль потерять. Тысячу не жаль. Ну, жаль, конечно, но не очень. Света была страшно недовольна.
Мы встретились с отцом и сыном в метро. Сын подрос, стал уже не мальчик, а вполне юноша. Была поздняя осень. Я что-то напутал, забыл у какого вестибюля метро встреча, и мы долго перезванивались по мобильнику. Наконец увиделись, я вручил ему тысячу. Он обещал вернуть.
И вернул. Но вскоре меня почему-то уволили с работы.
Тут мне нужно сказать несколько слов про некоторые околоцерковные обычаи. Они, конечно, совершенно не канонические. Своего рода суеверия, поветрия, сейчас это есть, завтра все забыли. Некоторые соблюдают, некоторые нет. Вера - она ведь должна быть чиста как слеза ребенка. Но ваш покорный слуга не считает себя до такой степени чистым.
Так вот в храме некоторые продавцы, когда покупаешь свечи, просят положить деньги на стол - если передавать из рук в руки, то плохой человек хорошему наколдует всю свою внутреннюю гадость, дурную энергетику, своих бесов. Я отчего-то вспомнил это, передавая Валериванычу деньги.
Ничего удивительного в этой моей мысли нет, все-таки я имел дело с кем-то наподобие апостола нового мессии. К тому же, он слегка экстрасенс. Брался определять человека, не видя его по имени и отчеству. Говорил, что видит человека. Характеристика давал лапидарные. Он был скрытен. Мне было непонятно: сколько он чего видел, или ему кажется, что видит, или он с важным видом говорит что-то наобум?
Выяснять это было некогда, нужно было зарабатывать на мой черный хлеб с маргарином. Я устроился работать в другое место. Первое время не очень обеднел. Но вскоре Валериваныч… снова мне позвонил и опять попросил денег! Поскольку он вернул мне мою несчастную тысчонку, то я со спокойным сердцем опять пообещал дать.
Мы встретились в один из майских дней неподалеку от моего дома. Я ходил на театрализованное представление в сквере у озера. Потом мне нужно было написать об этом. Они подошли ко мне с сыном, который широко мне улыбнулся. Я дал Валериванычу купюру…
Вскоре меня опять уволили. Сократили. Был разгар кризиса. Но мне от этого не легче. Просто какой-то конец света, честное слово!
Было немного грустно, что мне все-таки пришлось поучаствовать в финансировании конца света.
Мы виделись с ним еще только однажды. Он пригласил меня встретиться. Я думал, хочет отдать тысчонку. Но он опять что-то трындел про организацию фирмы, про сбор средств. Три года бодрым голосом все одно и то же. Оказывается, он, наконец, прописался где-то в Рязани и оформил себе пенсию. Собирался лечить зрение. Выяснилось, что бедняга в 90-е годы дал себе закапать в один глаз некий чудодейственный эликсир и глаз перестал видеть.
- Хорошо, что в оба не закапал, - рассуждал он запоздало. Я прекрасно помню «чудоцелителей» девяностых.
Готовясь к операции, он упорно предлагал мне занять его место в деле сбора средств, организации фирмы. Я опять отказался. Во-первых, не дадут мне, а во-вторых, если дадут, то как отчитываться перед благодетелями потом:
- А если назад потребуют? – спросил я.
- Кто потребует? Конец света же наступит! Некому будет требовать! – сказал Валериваныч.
«Ну да, тогда для кого-то он точно – наступит», - подумал я, но ничего не сказал...
А мой предвестник Апокалипсиса, Валериваныч исчез, растворился, больше не докучает мне звонками. Даже как-то скучно без него. Нельзя сказать, что эта тема вовсе исчезла из моей жизни: пожары, наводнения, катастрофы. Так или иначе, он наступит, для кого-то уже наступил. Когда он разразиться, будет уже не важно: всеобщий это конец света или твой личный трындец. Но лучше все-таки подольше к нему готовиться.