Медвежьи истории
Первая моя встреча с Михал Потапычем произошла в 1993 году. Сразу скажу, что для него она закончилась плачевно. Мы шли самосплавом, без моторов , вниз по реке Хатыннах. Август выдался теплым и комар зверел не по сезону. В это время на смену ему должна бы прийти мошка, ан — нет! Для мошки такая жара (в северном понимании) — явно не по нутру! Комар жаждал крови, и даже самый мощный из репеллентов — диметил фталат, помогал только на время, и уже через двадцать минут после того, как этой на редкость едучей дрянью практически умоешься, комариная орда атаковала по всем направлениям, сплошной серой массой покрывая лицо, руки, спину и все прочие части тела.
Шли мы на резиновых лодках, впереди — Андрюха на двухсотке, чуть позади — мы вдвоем с Васей, на пятисотке. Я постоянно держу Андрея в поле зрения, — река может выдать фортель в любое время, и поэтому всегда нужно быть начеку. Замечаю, что впереди идущий не отрывается от бинокля. Я тоже беру в руки бинокль и внимательно осматриваю и реку, и берега. Вижу — по правому берегу, метрах в 500-ах от нас, также вниз по течению, мерно вышагивает сохатый, на ходу обрывая листья с кустов прибрежной ольхи. Вот так-так! — размышляю я, — до зверя еще далековато, но мы двигаемся быстрее, чем сохатый, и минут через двадцать будем на расстоянии выстрела. Охотничий фарт сам идет к нам в руки!
Держу нашу потенциальную добычу в поле зрения, — лось спокоен и только часто и резко мотает головой. Комары и его достают до самых печенок. Я перевел бинокль чуть дальше, примерно туда, где будет сохатый в свой последний миг. Ба! Да можно ли верить глазам своим? Михал Потапыч спокойненько топает по тому же берегу навстречу рогатому -сохатому! Интересно, во что выльется их встреча?
Через пять минут выясняется, что встреча не входит в планы ни того, ни другого. Я смотрел уже не на сохатого, а на медведя. Он вдруг резко остановился, задрал морду, встал на задние лапы. Перевожу бинокль на сохатого, он тоже стоит, вытянув шею и морду параллельно земле — нюхает подозрительный воздух. Затем резко разворачивается на 90 градусов и быстрой рысью уходит в прибрежные кусты.
А что же медведь? Опять перевожу бинокль. Нету медведя, словно он мне только привиделся! Да, не едать нам сегодня ни сохатины, ни медвежатины!.. … Когда лодка Андрея поравнялась с тем местом, где сохатый рванул в кусты, я крикнул ему, чтобы причаливал. На всякий случай… В ходе недолгого совещания решили пройтись по следу сохатого, опять же — на всякий случай.
Странно, как лось, который в пять-шесть раз крупнее меня, продирается через эти заросли ольхи и тальника? Казалось бы, он должен был оставить после себя просеку шириною в метр, учитывая размах его рогов. А тут идешь по его следу и постоянно цепляешься за ветки то накомарником, то штаниной, то рукавом. Словом, это далеко не прогулка по Арбату. И двухсот метров этой полосы препятствий нам хватило, чтобы охотничий азарт и энтузязизьм преследователей окончательно испарились из наших первобытных душ.
Когда вышли из кустарника на открытый берег, я обнаружил, что мои ножны, закрепленные на поясном ремне, пусты. Жалко! Хороший был нож! Решил вернуться и поискать свою потерю. Тем более, что помнил, где примерно я мог этот нож выронить, — там, где прыгал через ручей. Быстренько дошел до ручья, нож действительно лежал там. Поднял я его и снова — к реке.
Ну что ж, охота не состоялась, можно спокойно отправляться в путь. Только почему-то ёкало внутри (печенка или селезенка?) и охотничий запал не проходил. Ни слова не говоря приятелям я направился по берегу вниз, туда, где видел медведя. прошел минут пять и — вот он, фарт охотницкий! Из-за куста ольхи, в тридцати метрах, пялил на меня маленькие любопытные глазки тот самый Михал Потапыч! Как будто и стоял с тех пор, как учуял сохатого.
Положил я его первым выстрелом. Подхожу к нему осторожно, ружье наготове. Смотрю — уши не прижаты, значит все нормально, наповал… Кричу ребятам, чтобы гнали лодки ко мне, грузить, мол, надо добычу. Они, естественно, не верят, но плыть-то все равно вниз по течению.
Вот таким трагическим образом, не для меня, для медведя, закончилась эта незапланированная встреча на пересечении много раз хоженой медвежьей тропы и моей случайно выбранной и единожды использованной водной дорожки.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………
Если бы можно было посмотреть со стороны на мою вторую встречу с мишей, то был бы повод от души посмеяться.
Я также, как и в первый раз, шел сплавом, на корпусной лодке, вниз по реке Уяндина. Но шел уже один, без сотоварищей. Цель сплава все та же — сбор бивня мамонта. А еще я должен был забрать двух человек в нижнем течении реки и снова подняться с ними вверх, до базы, откуда осенью нас должен был забрать вездеход. Но все это будет потом, а вот что записано в дневнике, который я вел во время сплава: “30-ое. Суббота. Интересный день. Ходил по косе, нашел приличный бивень. Пошел к лодке за лопатой. Смотрю, как обычно, под ноги, на песок. Чувствую чей-то взгляд, поднимаю голову — на другой стороне медведь. Уставился на меня. Ширина реки — метров 60. Если что, перемахнет он ее в несколько прыжков. Ружье — в лодке, до лодки — 200 метров. Не успею. … Очко малость сыграло. Давай орать на него, кидать камнями. Распахнул полы куртки как можно шире. Ему — до фени. … Сначала медведь посунулся к воде, потом почапал вниз вдоль берега, — решил, видимо, не связываться с дураком. … Вечером взял три утки.”
Вот так мы поговорили с “хозяином” тайги на расстоянии и разошлись каждый своим курсом. ……………………………………………………………………………………………………………………………………………
Следующая встреча с косолапым носила более драматический характер, нежели первая и вторая, и вполне могла плохо закончиться уже не для медведя, а для меня. Состоялась она в том же году, что и встреча номер два.
Привожу дословно запись в том же дневнике: “Вышел из сопок. … Встал на ночевку перед 210-ым (километром) на прошлогоднем месте. Костер горит, сижу, пью чай, читаю. Слышу — кто-то сопит. Поднимаю голову — медведь! Идет прямо на меня. Я — за ружье. Пока зарядил пули, он — в двадцати метрах. Я, честно говоря, перессал. Пальнул в воздух. Он рванул с косы на крутой берег, постоял и подался нехотя в тундру. Я поднялся вслед за ним, медведь удалялся, оглядываясь. Потом встал на задние лапы,посмотрел на меня. Затем снова стал удаляться. Я пальнул, не целясь, в его сторону. Для острастки.”
Такая конспективная запись совершенно не передает напряженности момента и экспрессии развития событий. После того, как медведь ушел в тундру, я промерил расстояние от костра до его следов, четко отпечатавшихся на песке. Вышло семнадцать шагов, то есть не более двенадцати метров. А я где-то раньше читал, что взрослый медведь способен с места сделать прыжок до шести метров. А этот Михал Потапыч был более, чем взрослый. По моим прикидкам, он в холке был не меньше полутора метров, а весу, следовательно, более 400 кг. И если бы у меня не было ружья, то преграду на своем пути он бы устранил двумя прыжками и одним взмахом лапы.
Уже позже, ночью, перед тем, как уснуть, я анализировал все произошедшее. Выходило,что наше рандеву продолжалось не более 30 секунд. За это время я успел сориентироваться, зарядить ружье, выстрелить, подняться на обрыв, еще раз выстрелить. А медведь за то же время одним махом взлетел с косы на террасу и ушел на приличное расстояние от громко ухающей и плохо пахнущей длинной железной штуковины.
Я тоже не стал испытывать судьбу, побросал вещички в лодку и отчалил от не гостеприимного берега. Хотя в уже сгущавшихся сумерках это было небезопасно.
…………………………………………………………………………………………………………
Хочу поведать еще об одном случае, хотя назвать его встречей будет не совсем верно.
Просто медведь посетил мою базу во время моего отсутствия.
База у меня была расположена в 25 км ниже 210-го на левом берегу Уяндины. Там стояла капитальная палатка, в которой при необходимости можно было жить и зимой. По крайней мере, один сезон я ждал вездеход на этой базе до декабря.
Весной, когда еще стоял хороший зимник, мы на “Урале” завезли туда продукты и бензин, необходимые для работы в летний сезон. Продукты уложили в металлический сейф, сейф отвезли в лес, подальше от палатки. На тот случай, если базу посетит вороватое двуногое “зверье”. А от зверья четырехногого дверь сейфа была закручена болтом на десять. Бензин в канистрах оставили за палаткой.
Примерно в середине июля я прибыл на базу. Взял из лодки минимум вещей, необходимых для однодневной стоянки, поднялся на высокий берег, иду по тропинке к палатке.
Палатка встретила меня совершенно нежилым видом, — дверь лежала рядом, на траве, в оконном проеме, раньше затянутом полиэтиленом, сейчас трепыхали на ветру клочья последнего. А что будет внутри — можно только догадываться. Захожу — стол перевернут, матрасы и подушки подраны, в дальнем углу, под нарами, — еще одна приличная дыра. Одним словом, запланированный день отдыха заменяется двумя днями ремонтно-строительных работ.
Привел палатку в более-менее божеский вид и направился проверить “продуктовый склад”. Подхожу метров на двадцать к тому месту, где по весне оставили сейф, но сейфа почему-то не видно, хотя он был синий, и на фоне буйной июльской зелени он должен быть весьма заметен. Подхожу еще ближе. Все ясно, сейф на месте, только не стоит, а лежит. И без дверцы. Ни болт на десять, ни самодельные навесы не устояли под напором лохматых и когтистых лап медведя! Да, оказывается живая плоть иногда бывает крепче металла. Все зависит от того, чья это плоть. Стал я ходить кругами и собирать оставшееся от мишиного пира. И оказалось — единственное, что не по вкусу Михал Потапычу, — это кофе и соль. Муку, макароны, крупы, сахар, тушенку, сгущенку — все слопал под чистую. Даже масло растительное выпил, зараза! А для вскрытия банок с тушенкой и сгущенкой ему не потребовалось никакого инструмента, — он просто выжимал все содержимое своей мощной лапой. А еще на складе было десять бутылок водки. И что интересно, — разбитыми я нашел только две бутылки, все остальные были целыми и закрытыми. Но — пустыми! Только в трех оставалось грамм по пятьдесят. Вертел я пустые пузыри в руках и гадал: как же миша умудрился их опустошить? Только при тщательном осмотре этого реквизита медвежьих фокусов я обнаружил еле заметные дырочки на крышках бутылок. Работает голова у Михал Потапыча!
Содержимое сейфа, точнее — то, что от него осталось, было разбросано на значительной территории. И когда я осматривал все это, обнаружил с десяток приличных куч медвежьего дерьма, прямого доказательства многодневного медвежьего загула. Да и чего не загулять, если выпивка и закуска — на дармовщинку. Когда я вернулся к палатке, то обнаружил, что миша хотел попробовать и бензин. Но тот ему явно не понравился — только одна канистра была проколота его острыми зубами.
Оставил Михал Потапыч и “визитку” — на лиственнице, что росла недалеко от входа в палатку, на высоте двух метров,источали смолу глубокие борозды, следы его когтей-”открывашек”.
Вот такой гость случился у меня на палатке. Ну а мне на все лето пришлось переходить на подножный корм. Благо, с рыбой, гусями и утками проблем не было. А патроны, также как соль и кофе, медведь посчитал несъедобными.