В 24 года я вышла замуж. Никакой особой любви между нами не было. Просто по приколу. Однажды мы стояли на Павелецком вокзале, он провожал меня на электричку в Домодедово, где я жила тогда и по радио звучала песня Нойза МС «Давай приколемся». И он мне говорит: «А что? Давай приколемся – поженимся. На Чистых прудах есть очень красивый Грибоедовский ЗАГС». И мы пошли и расписались. Прожили полгода вместе, потом я забеременела и... наши отношения закончились. Выяснилось, что ребенок – это уже не игра. Это большая ответственность, которую мой муж не планировал брать на себя. Он сам был как ребенок – мечтал путешествовать, поселиться в другой стране (но ничего для этого не делал), никак не мог устроится на нормальную работу. Мы разъехались без особых сожалений. Никакой помощи от него я не ждала. Ее и не было.
Для меня беременность была как выход в открытый космос. «У меня будет ребенок,» – думала я и не могла понять, что именно это означает. На тот момент младенец был у моей подруги. Я приходила к ней в гости, смотрела на него и вообще не понимала, что делать с ребенком. Вроде как вот он лежит, этот маленький кабачок, с ним нужно разговаривать. А как? Он же тебе не отвечает. Как его переодеть? Как вообще вот это вот все. Я начала читать очень много литературы о материнстве и грудном вскармливании, чтобы к моменту родов подойти хорошенько подготовленной. Мне очень хотелось быть хорошей матерью.
После рождения ребенка у меня началась эйфория: я родила на свет человека, произвела новую жизнь. Материнство захватило меня с головой. Хотя порой было тяжело (материально в том числе). Я жила с родителями и за их счет. Мама работала, папа болел, а я сидела с ребенком 24/7. Меня никто не подменял. За три года декрета я смогла оставить дочь с родителями надолго только пару раз: один раз чтобы пойти к стоматологу, второй раз вырвалась на концерт к другу. А так максимум куда я могла выйти одна – на 15 минут до ближайшего магазина. Я кормила дочь грудью до 3,5 лет поскольку решила, что это для нее хорошо.
Но когда дочке исполнилось два года, у меня наступило выгорание. Я очень устала физически и морально. Я никак не проявляла это вовне, просто чувствовала, что мне очень плохо. Я перестала следить за собой, мне все сложнее было встать с постели, порой я не могла заставить себя выйти погулять с ребенком. Я стала заниматься самобичеванием – мне казалось, что я никудышная. Масла в огонь подливала мама. Нет, она не пилила меня, но как-то раз во время разговора обронила фразу: «Ну ты же понимаешь, что ты сама во всем виновата». А мне нужна была поддержка. Чтобы она отпустила меня от ребенка. Сказала: «Я вижу, что тебе плохо. Иди погуляй часок, я посижу с нашей девочкой». Но мама так не говорила никогда. Я понимала, что она считает, что и так много делает для меня – я фактически сидела у них с папой на шее. Чего еще мне надо? Плюс в тот момент жена моего брата тоже родила ребенка и на маму навалилось еще и это.
После празднования 2-летия моей дочери со мной случился нервный срыв. Я как обычно все делала сама: украшала комнату, вешала гирлянды, надувала шарики, готовила. И тут мама что-то такое сказала, я даже не помню, что именно. Но меня от ее слов как будто прорвало – я стала срывать со стен гирлянды, рвать их в клочки, кричать, плакать, меня всю трясло. Дочь, видя это, очень испугалась и тоже начала кричать и плакать. После того случая я поняла, что со мной все сильно не в порядке и стала читать про психологию материнства, выгорание, депрессию. Моя близкая подруга поехала учиться в Израиль на коуча и направила меня на коуч-сессию. Там я почему то подняла не тему депрессии и выгорания, а тему неуверенности в себе. Занятия длились месяц, все это время я разбиралась в себе. Мне нужно было найти свое место в жизни. Сидя декрете я считала, что ребенок будет моим двигателем – его нужно будет обеспечивать и я буду готова на любую работу. Но на какую? Что я хочу делать? Кто я? Я училась в Литературном институте, но из-за своей бурной молодости не закончила его. Я занималась фотографией, но на любительском уровне. Недофилолог и недофотограф. На что же я гожусь? Сейчас с опытом я могу сказать, что та ситуация с выгоранием пошла мне на пользу: благодаря ей ушло безответственное, инфантильное отношение к жизни. Сейчас бы я ни за что не вышла замуж «по приколу» и не допустила, чтобы меня отчислили из института. У меня появилась отвественность за свою жизнь и жизнь близких.
Потом дочь пошла в садик, стало попроще. И тут я вижу в соцсетях проект «Svalka». Мне всегда нравились секонды и мы поехали с подругой к ним на «День воровства»: ты заходишь, платишь 1000 рублей и уносишь с собой все, что поместится у тебя в руках. Пока подруга бродила по залу в поисках вещей, я подошла к сотруднику магазина и спросила, нельзя ли устроиться к ним работать. Он записал мой телефон и через пару недель мне позвонили и сказали, что можно выходить. Я работала на площадке Vernissage by Flacon. Было лето, у нас постоянно проходили какие-то тусовки. Чем дольше я работала, тем чаще меня посещала мысль, что нужно открывать что-то свое. Меня очень вдохновлял пример создателей «Svalka» Иры и Леши Баринских. И когда ребята придумали историю с франшизами, я захотела купить франшизу. Но у меня на это не было денег. Ребята, с которыми я работаю сейчас – Катя и Женя – купили франшизу, но совершенно не понимали, что им делать дальше. Ира и Леша познакомили меня с ними, так как я фонтанировала идеями и знала как усвоена «Svalka» изнутри. Сейчас я фактически работаю управляющей магазином на Парке Горького. Наконец я чувствую себя на своем месте. Я научилась жить в моменте, получать удовольствие от настоящего. Я не загадываю наперед. На «Свалке» мне нравятся абсолютно все процессы – я занимаюсь рекламой, нанимаю штат, веду финансовую отчетность, отбираю вещи для магазина. Это делает меня счастливой. Звучит как каламбур, но на «Свалке» я нашла себя.