Письмо, отправленное в журнал в 1863 году, что достойно прозы Эдгара По Подписывайтесь на наш канал! Ставьте лайки! Приветствуется репост материала в соцсетях! В нашем обществе вновь случился приступ мистицизма, что, принимая во внимание некоторые обстоятельства, вполне объяснимо. Подобное бывает во всем мире с завидной регулярностью. Фатум, призраки и роковые видения не раз появлялись в качестве «действующих лиц» на общественной сцене. Однако есть в высшей мере интересные случаи. Мы в рамках нашего проекта продолжаем разбирать бумаги модных российских журналов за 1863 год. Эти издания мыслили себя как носители идей прогресса, просвещения и «здравой женской эмансипации», а потому вдвойне удивительно письмо, которое было послано в один из журналов в августе 1863 года. Стилю и сюжету изложенному в нём мог бы позавидовать Эдгар Аллан По. Приводим этот документ с небольшими сокращениями – в нём для удобства чтения исправлена лишь дореволюционная орфография Я расскажу вам случай, кото
Письмо, отправленное в журнал в 1863 году, что достойно прозы Эдгара По
Подписывайтесь на наш канал! Ставьте лайки! Приветствуется репост материала в соцсетях!
В нашем обществе вновь случился приступ мистицизма, что, принимая во внимание некоторые обстоятельства, вполне объяснимо. Подобное бывает во всем мире с завидной регулярностью. Фатум, призраки и роковые видения не раз появлялись в качестве «действующих лиц» на общественной сцене.
Однако есть в высшей мере интересные случаи. Мы в рамках нашего проекта продолжаем разбирать бумаги модных российских журналов за 1863 год. Эти издания мыслили себя как носители идей прогресса, просвещения и «здравой женской эмансипации», а потому вдвойне удивительно письмо, которое было послано в один из журналов в августе 1863 года. Стилю и сюжету изложенному в нём мог бы позавидовать Эдгар Аллан По. Приводим этот документ с небольшими сокращениями – в нём для удобства чтения исправлена лишь дореволюционная орфография
Я расскажу вам случай, который не выдумал; да, 40 свидетелей подтвердите мои слова. Я мало верю тому, что рассказывают; я не охотнике до on dit. В этом случае я действующее лице; я видел собственными глазами то, что рассказываю. Я проводил лето в нашем родовом имении в П—зье на берегу Оки, и жил в совершенно отдельном флигеле. Раз у меня сильно разболелась голова и к 10 часам я ушел к себе; но спать мне не хотелось; я открыл окно; теплая июльская ночь освежила меня; мне стало легче; я закурил папироску и стал глядеть на двор, освещенный месяцем. Вдруг (вы трепещете — ну что-ж! — не все смеяться) какие-то шаги раздались на лестнице, ведущей ко мне. Дверь отворилась без шума, и я увидел перед собою женщину, удивительной красоты; она была в черном, месяц освещал её, черные глаза горели, как уголья, лицо её было бело, как только что выпавший снег; месячные лучи обливали ее. Её костюм поразил меня; на её шее были фрезы, какие носили их во времена оно.
Кто бы мог войти так поздно ко мне? Кто эта женщина? Вот первые мысли, которые представились моему воображению. Я подумал, что хотят мистифицировать меня, но кому? Я этой женщины нигде не видел. Невольный страх вкрался мне в душу; я закрыл глаза, думая что я под впечатлением лихорадки. Какая-то странная, непонятная сила заставила меня их открыть. Женщина в черном все приближалась ко мне и смотрела на меня. Её взгляд жёг меня. Вот она совершенно приблизилась и тронула меня рукой холодной как лед. Мне послышался её голос; он звучал нежно, нежно, точно струна потрясенная ветром. Но этот голос, казалось, раздавался внутри меня. Мне послышалось: «Пойдем за мной».
И, против воли, я встал и пошел за ней. Мы сошли с лестницы и пошли по двору; прошли двор. На конце двора была застольная. Кто жил в деревне тот знаете, что это значит. Застольная, место, где ужинают люди. В то время как мы проходили, ужинала дворня. Люди встали и поклонились мне. Я слышал, проходя, что многие спрашивали с недоуменьем: с кем это барин идете так поздно? На следующее утро приходили спрашивать меня, с кем я гулял. Прошли всю деревню. Женщина в черном всё шла впереди меня. На конце деревни построена зимняя церковь; летняя подле дома. За церковью на конце села тянется кладбище. Мы пришли к кладбищу; прошли его и остановились на краю обрыва. Моя спутница остановилась, сделала мне знак, чтобы я стал на колени; стала рядом со мной и перекрестилась несколько раз, глядя на церковь. Ни жив, ни мертв я сделал земной поклон; когда встал — таинственная спутница скрылась.
Я вернулся домой в сильнейшей лихорадке. На следующий день я пошел на кладбище и велел рыть то место, где стоял на коленях. Стали рыть и нашли гробе, обтянутый черным бархатом с фамильными гербами и надписью на медной доске. Таким образом я узнал где похоронена моя прабабка. Никто этого в семействе не знал, так как она умерла в деревне одна. Мой прадед жил в Петербурге, а жену он держал в деревня, где она умерла от чахотки. Спустя несколько времени я нашел в каком-то шкапу портрет, от которого я упал в обморок. Это был портрет моей ночной спутницы — прабабки. Я этого портрета никогда не видал прежде. Бррр!!!