Вопреки распространенному мнению, что успешный актер – это 90 процентов божьего дара и что-то около 10 процентов техники, театр, актерская игра – это ремесло, которому учатся долгие годы, но и невозможно, даже, имея многолетнюю и серьезную базу, воспитать универсального актера, одинаково блистательно играющего все возможные роли и амплуа. И дело тут совершенно не во внешних параметрах, а духовной структуре самого артиста, которая тяготеет к определённому роду театральной образности, определенным характерам, а также во многом зависимо от имиджа артиста, то есть присущего ему комплекса из его совершенно уникальной харизмы и репутации, заработанной определенными ролями, которые у него выходят талантливо и мастерски с субъективной точки зрения публики. Актер гениально играющий Отелло, может быть совершенно провальным Гамлетом. Генри Ирвинг, утверждавший «великий актер никогда не сыграет плохо» ошибся, ведь никто своим примером не доказал его высказывание по сей день. Многие актеры. Которых принято считать выдающимися считались бесперспективными, даже бездарными, такой крест стоял и на блестящей Кейт Уинслет, звезде бессмертного Титаника все время внушалось, что она не пригодна для кинокарьеры, но это не помешало ей получить свой Оскар. Актеры, поступая в театральные вузы меняют свой взгляд на мир, как бы расширяют его границы, ведь. Чтобы создать правду на сцене они должны следить за жизнью, людьми и черпать из нее вдохновение из самой этой жизни, подмечая все те детали, которые пригодятся в отделке роли. Еще Станиславский начиная свой путь в искусстве, для роли султана следил за лицами арабской наружности, снимая с них походку, всю невербальную мимику, черты их внешности, и национальной одежды, эта так называемая им «маленькая правда» рефлекторно воздействуя своей убедительностью на мозг актера, рождает правду большую, то есть ту внутреннюю жизнь, которая движет актером на сцене, действующего уже от лица своего персонажа. Люди, претендующие на профессию актера, должны быть внутренне расположены к такой психотехнике, это с одной стороны, врождённая эмпатия, а с другой-развитое или яркое воображение – они, опять же по Станиславскому, инструменты в руках актера. В связи с этим хочется отметить, что великий ученый Юрий Лотман говорил, что для человека присутствующего примерах в театре, совершенно неважно, убивает Отелло Дездемону по-настоящему или понарошку, на сцене правда условная, художественная и зритель в нее верит, он знает куда он приходит, но как бы переживает все в двумирном измерении – реальном и вымышленном. Именно в этом и состоит сверхзадача актера – через театральную условность прийти к художественной правде, которой будут сопереживать не меньше, чем житейской, что доказано исследованиями с применением инновационной техники, где томограмма показывает ту же остроту реакции мозга на художественные переживания как при реальной жизненной ситуации.
