Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны Михина Петра Алексеевича.
Днестровский плацдарм
На войне мне приходилось выполнять много заданий. На первый взгляд безрассудных, но потом я находил им объяснения. Выполнение этих заданий требовалось для выполнения общих задач на уровне дивизий и даже фронта.
Это случилось на плацдарме за Днестром. Прошло три месяца, как мы форсировали Днестр. С тяжелыми боями нам приходилось отвоевывать каждый километр, немцы два месяца отступали. И вдруг мы уперлись в высокие холмы, а немцы на них хорошо окопались. И теперь уже нам приходилось обороняться. Ежедневные атаки и бомбежки немецкой артиллерии довели наш разреженный личный состав до физического и морального истощения. Казалось, что еще немного и немцы сбросят нас обратно в реку.
Командир арт-полка Гордиенко вызвал меня к себе и я получил приказ, который привел меня в ужас. Я должен был выдвинуть одну батарею перед передовой на прямую наводку, и это в чистое поле, которое простреливалось немцами с трех сторон. Батарею гаубиц и двадцать пять человек просто на расстрел под немецкие пулеметы и пушки. Это явная гибель. Я совершенно не находил никакого объяснения этому приказу. Мои расчеты даже не успеют поставить орудия в боевое положение, их расстреляют раньше.
Я, как командир дивизиона, попробовал возразить, но тут же получил ответ: «За не выполнение приказа трибунал!». Тогда я попросил полковника, что выдвигать на исходную позицию буду по два орудия, двумя другими буду прикрывать. На эту просьбу полковник Гордиенко согласился. Пусть будет так, подумал я, и может удастся спасти два орудия и половину личного состава одной батареи.
На все приготовления мне дали один час. Я связался с командиром батареи, дал команду приготовиться к выезду. Вкратце обрисовал обстановку. Артиллерийскому разведчику показал точное место установки орудий и отправил его в батарею.
Гибель моих расчетов
Июнь. Стоит ясная погода, на небе ни облачка. Десять часов утра. На передовой все спокойно, немцы тоже не подают признаков жизни. Тишина, аж до звона в ушах, только колышется ковыль. Вдруг гул моторов нарушает тишину и я вижу, как к передовой движутся два грузовика с прицепленными гаубицами. Они проехали в двадцати метрах от моего НП. Я вглядывался в лица моих людей, с некоторыми мне приходилось переносить все невзгоды фронтовой жизни полтора года. Это была моя батарея, ровно два месяца назад я принял под командование дивизион. Мысленно прощался с ребятами, если бы я мог им помочь, но я был бессилен.
Грузовики на большой скорости вылетели на поле, метров триста впереди меня. Нейтральная полоса хорошо просматривалась с моего НП. Немцы как- будто ждали такой легкой добычи. Одновременно с трех сторон застрочили пулеметы. Через минуту полетели мины. Под таким уничтожающим огнем мои расчеты успели выгрузить ящики со снарядами, отцепить орудия и развернуть их. Машины рванули назад, одной удалось спастись, а во вторую попала мина, она так и осталась догорать на нейтральной полосе. Расчеты прятались за щит гаубицы, но разве можно спрятаться от мин и перекрестного огня пулеметов в чистом поле. Огненный шквал бушевал около тридцати минут. На моих глазах полегли два моих расчета, не успев сделать ни одного выстрела.
Мне, в первые минуты обстрела, удалось засечь три гнезда немецких пулеметов, и я быстро подавил их гаубицами с закрытых позиций. А вот минометы били из-за горы, достать мои гаубицы их не могли.
Только ночью моим разведчикам удалось добраться до гаубиц. Они притащили троих тяжело раненых, а остальные, включая шофера, двенадцать человек были мертвы. Одна гаубица была разбита прямым попаданием мины, у второй пострадал прицел и сгорели колеса.
До самого конца войны стоял перед моими глазами расстрел двух моих расчетов. Первое время полковник Гордиенко отводил от меня глаза. В дальнейшем я часто напоминал ему об этом безрассудном приказе, когда был не согласен с его указаниями.
Фотоматериал использован из свободного доступа Яндекс и является иллюстрацией мыслей автора.