Это продолжение той истории, в которой моя свекровь, сговорившись со своей гражданской бывшей невесткой решила сбагрить ко мне домой сына мужа от этой бабы.
После того, как между нами с мужем состоялся откровенный разговор на эту тему, он больше не поднимал вопрос о том, чтобы забрать ребенка к нам. Может, понял, что это действительно не нужно - чай, живем мы в двух шагах друг от друга и при желании контролировать жизнь своего сына он может хоть каждый день. Но не в моем доме.
А, может, до него, наконец, дошло, что тот синий и опухший ребенок, у которого никак не придет в норму сатурация, который никак не начнет дышать самостоятельно, хотя мы уже полгода в больнице - тоже его сын. И надо дать понять ему и жене, что они нужны.
Так или иначе, постоянное свекровкино нытье о любимом внучке он пресек, по всей видимости, сказав, что Виталя нуждается в титаническом уходе. И мне, собственно, как мачехе не до того, чтобы прислуживать за их семейным сокровищем.
И все. Свекровь увидела в нашем Виталике угрозу благополучию ее ненаглядному внучку - первенцу Сережи. Уж не знаю, с кем и как она обсуждала этот вопрос без меня. Но со мной она поступила, как последняя негодяйка.
Она позвонила мне в больницу под видом того, что хочет справиться о состоянии внука. А в итоге, выслушав краткий отчет от меня, она брякнула:
"Ндаааа. Будет теперь всю жизнь овощ овощем. Лучше бы он и правда умер. Уж ты не в обиде будь..."
Телефон мой тогда разлетелся об пол, и я, придя в себя, еще долго непонимающим взглядом смотрела на его разрозненные части, раскиданные по безукоризненно чистому полу холла кардиологии.
Может быть, именно поэтому у меня на всю оставшуюся жизнь выработалась стойкая неприязнь к этому мальчишке - пасынку, который с годами становился все наглее и ленивее.
А мой Виталик, несмотря на все нелестные пожелания бабули по папе все же выкарабкался. Не за год и не за два, конечно. Но сейчас в этом рослом парне ни за что не узнать то махонькое существо, которое было окружено аппаратами и опутано проводами.