Россия приспособилась переживать кризисы с того времени, когда шесть лет назад санкции Соединенных Штатов и Европейского союза запретили западным банкам выдавать кредиты российским компаниям, что привело к истощению финансирования нефтяной и банковской отраслей страны, пишет американское издание The New York Times.
Жесткие меры были приняты Западом из-за якобы интервенций Москвы на Украине и в Сирии, а также по делу о «вмешательстве» в американские выборы 2016 года, когда гонку выиграл Дональд Трамп. При этом по сей день ни Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе, ни Киев не смогли доказательствами подтвердить заявления о якобы присутствии в Донбассе российских военных.
Кроме того, в прошлом году дело о «вмешательстве» в выборы 2016 года, которое вел спецпрокурор США Роберт Мюллер, завершилось ничем. Касательно же Сирии стоит отметить, что Россия — единственная страна, чьи военные находятся в САР по просьбе легитимного сирийского президента Башара Асада.
Тем не менее, как указывает NYT, эти санкции и политика, проведенная Россией в ответ, подготовили Кремль к тому, что произошло в этом месяце: всеобщему падению мировой экономики из-за пандемии коронавируса и войне за цены на нефть, которая привела к обвалу доходов, которые Москва рассчитывает потратить на поддержку социальных обязательств.
«Россия не просто входит в кризис, а обладает огромными финансовыми резервами: ее крупные компании практически свободны от долгов и самостоятельны в сельском хозяйстве. Российские власти приспособились к изоляции, они были вынужден готовиться к экономическим потрясениям, подобным тем, которые сегодня бьют по мировой экономике».
По словам главного экономиста BCS Global Markets Владимира Тихомирова,
«Россия будет немного лучше проходить кризис, чем другие страны, благодаря своему опыту из-за санкций», а также ввиду обладания примерно $600 млрд золотовалютных резервов.