Возвращаясь из Нью-Йорка в Кент, я решил навестить моих давних – еще по Воронежу – друзей, семейную пару, перебравшуюся на ПМЖ в США. Одно меня смущало – уж больно проблемным показался мне район их проживания. Да, как впрочем, и весь Кливленд в целом. Ну, волков бояться – в лес не ходить!
В ожидании автобуса я засмотрелся на здание центральной гостиницы – высотной, в сталинском стиле, с длинным шпилем – отеля «Ренессанс». Присмотревшись внимательней, я обнаружил отсутствие признаков жизни практически во всех окнах отеля, покрытых к тому же толстым слоем пыли. Я подошел к витрине и заглянул внутрь – на ресепшен и в фойе гостиницы народу практически не было, одинокий портье скучал за стойкой. И на улице - было пусто.
Автобуса я ждал долго – минут сорок, не меньше, это обычное дело для общественного транспорта в США, хотя бывает и реже. Сдачи в автобусе не давали, так что мне пришлось менять мелочь в кафе недалеко от остановки. Маршрут следования в автобусе тоже глаз не радовал – много пустых, подчас разрушенных зданий, пустые улицы с редкими прохожими перемежались с относительно ухоженной жилой застройкой. Я вышел на нужной остановке. Дальше – пешком.
Пешком я добирался еще минут сорок. Вокруг, говоря по-нашему, было настоящее негритянское гетто. Застройка - старая, в основном – небольшие многоквартирные кондоминиумы, не выше трех этажей, между ними время от времени попадались и отдельно стоящие частные дома. Все выглядело вполне пристойно, несмотря на поблеклость, потертость и местами обшарпанность. Но сгоревших и разгромленных зданий с граффити на фасадах я не увидел. Не натолкнулся я и на местных гопников – улицы были пустынны.
Мои друзья проживали в типовом, если можно так выразиться, жилом доме. Три этажа, одна лестница, по два апартамента на этаже. Я взобрался на третий этаж, входная дверь справа была слегка приоткрыта. Ради приличия я постучал по двери и просунул голову внутрь. Внутри оказалось удивительно опрятно и обустроено. Видимо, район некогда был неплох и дома строились в расчете на белых обеспеченных людей среднего сословия. Пока Таня готовила чай, Сергей провел меня по квартире. Там было три спальни, большая гостиная с камином и, что понравилось мне особенно, с балконом, выходящим на улицу, за которой расстилался то ли сад, то ли лесопарковая зона. Балкон был огромный, из кованого железа, на нем вполне бы могла расположиться за столом многочисленная компания.
– У нас бы это жилье считалось очень престижным и в хорошем районе, – сделал я комплимент. Вполне, впрочем, искренний. То, что продается в Воронеже под маркой элитного жилья, нельзя даже сопоставить с таким домом. Тихо, уютно, и до центра города двадцать минут спокойной езды.
Ныне это жилье, сказали мне, стоило очень недорого. Скромной стипендии Сергея хватало и на учебу, и на жизнь, и на оплату найма. Таня не работала: она сидела с двумя детьми. Остальные наниматели апартаментов, как выяснилось в ходе беседы, были темнокожие, но вполне приличные люди. Жизнью своей семья была вполне довольна. Сергей учился в престижном частном университете Кейс, кампус которого был неподалеку. Туда он перевелся из уже ставшего мне близким Кентского государственного университета. Учебу гражданина Российской Федерации оплачивало правительство США и частные благотворительные фонды.
Мы пообедали и пообщались, я наконец-то принял душ, отчаянно соскребая с кожи воспоминания о Нью-Йорке. Нам предстояли поездка по городу и продуктовый шопинг. Входную дверь на замок Сергей закрывать не стал – просто прикрыл.
– Зачем, Игорь, всего-то на пару часов уезжаем.
В машине, стоявшей во дворе, двери тоже были просто захлопнуты. Закрывали их, сказал мне Сергей, только на ночь.
Набив багажник продуктами, Сергей повез нас в университет, кампус которого находился неподалеку. Изюминкой университетского комплекса было новое здание работы известного архитектора Фрэнка Гэри. Сплошь покрытая блестящей металлической чешуей, постройка походила на огромное яйцо, вдавленное одним концом в землю.
Другое университетское здание его же работы – «дом Петера Льюиса» – производило впечатление взорванного изнутри, а затем изрядно раскуроченного ураганом. Оба шедевра современной архитектуры были обойдены нами со всех сторон. Внутри у Сергея были дела, так что мы с Таней совершили вояж и там, в замысловатых модернистских интерьерах. Ровных стен в них практически не было: где-то они изгибались и переламывались, где-то состыковывались под разными углами. Жилось-работалось там, видимо, непросто.
Из университета мы поехали посмотреть кливлендскую клинику – огромный комплекс, раскинувшийся на большой территории. Находилась она неподалеку, практически бок о бок. Удивительным было то, что богатейшая клиника, в которой лучшие американские врачи лечили самых богатых людей со всей планеты, располагалась среди стагнирующего и депрессивного окружения, населенного, в основной своей массе, полуграмотным и безработным населением, живущим на социальные пособия. Впоследствии я узнал от специалиста по городскому планированию Кливленда, что налогов в местный бюджет клиника практически не платит, так как зарегистрирована как некоммерческий фонд.
Среди построек клиники особо выделялся центр заболеваний мозга, работы того же именитого архитектора. Образ здания вполне соответствовал его названию – в чем-то он был похож на виденный мной полчаса назад дом Петера Льюиса, с той лишь разницей, что вместо "взрыва изнутри" оно было будто бы подвергнуто бомбардировке с воздуха. Ну, а ураган, как и в прошлом случае, довершил дело.
– Непросто, наверное, работается и здесь, – поделился я с друзьями своим мнением. Через пару лет такой работы, поди, и сам заболеешь чем-то подобным.
Я попросил провезти меня через пару кварталов местного «гетто»: посмотреть, как живется в районе. Жилось, оказалось, неплохо, на мой взгляд, гораздо комфортнее, чем в «шедеврах» известного на весь мир архитектора. «Гетто» оказалось гораздо симпатичней большинства наших убогих коттеджных поселков, с грунтовыми проездами, заросшими по сторонам бурьяном, бетонными заборами, дизайном из старых автопокрышек и безвкусными кирпичными коробками. Здесь же повсюду были аккуратные дороги, с ливневой канализацией и тротуарами, участки ограждались белым аккуратным штакетником, везде играли темнокожие дети, кто-то даже пил чай за аккуратным столиком на газоне. Правда, периодически встречались заброшенные, а подчас и сгоревшие дома. Вскоре нашу машину аккуратно подрезали, чуть было не задев капот.
– Надо уходить, – сказал Сергей, – нас предупредили, чтобы мы долго тут не задерживались. Могут возникнуть проблемы.
Что еще поразило - посреди сплошного запустения периодически попадались своего рода "островки" обустроенной территории: где то, среди гранитных валунов "гулял" здоровенный динозавр; где-то, на зеленой траве, валялся огромный штамп с надписью "СВОБОДА". Правда людей я там особо не заметил.
Высадили меня в сквере, у той же автобусной остановки, с которой я поехал к моим знакомым. Через час за мной должны были приехать. Этот час я посвятил прогулке по даун-тауну. Хотя время было обеденное, нельзя сказать, чтобы с утра людей на улицах сильно прибавилось.
Читайте также
Смотреть далее http://анабасис.рф