Главный хореограф Международного фестиваля Inclusive Dance, член жюри, педагог Центра социокультурной анимации "Одухотворение" Наталья Головкина танцует с детства. В юности получила травму, из-за которой пришлось отказаться от карьеры танцовщицы. Окончила Московский авиационный институт, а затем Институт культуры по кафедре народной хореографии. Работает с танцорами всех возрастов.
– Я не люблю выходить на сцену. Мне нравится учить, делиться собственным опытом. Для меня танец – это мое движение к самовыражению. Когда мы выходим на сцену, мы должны что-то говорить зрителю, иначе наш выход никому не нужен.
Я не знаю, почему я пришла в инклюзивный танец. Всё началось с видео, которое мне показала приятельница. Оно меня визуально чем-то зацепило. Потом я увидела в соцсети объявление, в котором Леонид Тарасов приглашал хореографов для участия в фестивале инклюзивного танца. Я откликнулась – и вот уже 7 лет сотрудничаю с «Одухотворением».
Инклюзивный танец – это что-то очень интересное и очень новое. Нет правил работы с людьми с синдромом Дауна или теми, кто после травмы попал в коляску. Они сами диктуют тебе эти правила. Трудно завоевать их доверие, но в этом – и интерес. Порой занятия доставляют чисто физический дискомфорт, потому что ребята – как губки: они пытаются вытянуть из тебя всё. После этого у меня часто болит голова.
Наверно для меня это – тоже преодоление, преодоление чувства собственной успешности. Ты прожил полжизни, родил ребенка, построил дом, посадил дерево и, кажется, можешь успокоиться и наслаждаться. И тут появляется новая среда, в которой совершенно непонятно, как себя вести и что делать.
Я до сих пор не понимаю, как меня воспринимают ребята, которым я преподаю в «Одухотворении». Кажется, что изо дня в день мы делаем одно и то же, потому что есть дети, у которых совершенно нет памяти. Сдвиги происходят исподволь.
Первое время мы танцевали вместе. Но со временем так увеличились сложность и темп хореографии, которую мы ставим, что я уже физически за ними не успеваю!
Сейчас я приобщаю к этому студентов, с которыми занимаюсь в студенческом танцевальном коллективе «Студос» Государственного университета управления.
Для меня самый сложный пункт в оценочном листе фестиваля «Inclusive Dance» – это инклюзивность номера. Вопрос инклюзии для меня – очень личный. Он – про то, кто я, где моя грань?
Когда я смотрю на сцену, то знаю, в чем ограничения того или иного танцора. К примеру, мне известно, что эти люди ничего не слышат. Но, глядя на их танец, я, хореограф, совершенно не понимаю, КАК они это делают?.. Мне часто кажется, что мои оценки не совпадают с оценками других членов жюри. И наверно это правильно, потому что у каждого из нас возникает какое-то свое внутреннее состояние.
Адекватно я могу оценить только работу хореографа. Исполнителей я все-таки пытаюсь оценивать как обычных ребят, хотя это очень сложно. Они все разные: у кого-то интеллект выше, у кого-то – ниже; у кого-то обычные слух и зрение, у кого-то – нет. Кто-то ограничен в плане передвижения, а кто-то почти ничего не может сделать физически. Но все они танцуют!
Иногда я вообще не понимаю, как это оценивать. Но это нужно делать – они этого ждут!
Им нужно быть оцененными – так же, как это нужно каждому человеку. Им важно, чтобы стерлась граница, которая существует между ними и остальным миром, хотя бы на этом мероприятии!
Ведь они прекрасно общаются – и между собой, и с волонтерами и специалистами. Мы легко находим общий язык! Они стараются идти нам навстречу. Можем ли мы это сделать? – вопрос, наверно, к каждому из нас.
Текст: Марина Силаева, Екатерина Зотова.
Иллюстрации: Илья Фаминцын, Сергей Циркунов, Марина Силаева.