Дурка это звучит очень эстетично - отрезать голову тому желтоглазому магу, который затеял эту игру. Но я не уверен, что это именно поможет… Нет. Надо бы поэкспериментировать с местными рыбками, а потом перенести его на свежую могилу. Тогда мы сможем считать его частью наших рядов. Какая, однако, польза в том… Как же это слово… В смысле личная жизнь? Нет, то есть я понимаю, что подобное действие будет не совсем понято - но наверняка подействует на него благотворно. Ладно, вернусь к этой мысли потом. А сейчас надо пойти и помочь Морико. Она умирает и должна быть готова принять смерть в этом мрачном месте. А кроме того, нет никакого смысла искать себе идеального родственника. Давайте не будем проводить границу между двоюродными братьями и сестрами. Мы достаточно знаем, что такое ' близкие родственники. Я всегда считал, что место человека - с другой стороны горы. Пусть лес поглотит его". После этих слов он замолчал, а потом серьезно добавил. ' Пора возвращаться к жизни'. Тристиум взмахнул рукой, и Мышонок исчез. В комнате остались только Читатель, Глашатая и Сенсей, который теперь почти не дышал от напряжения, перетаскивая туда все необходимое. Мышонок тоже подошел к шкафу и стал оглядываться по сторонам, нервно покачивая ногой. Сенсей нетерпеливо поманил его, и Мышонок вернулся к себе. Когда он вернулся, Сенсей тихонько прошептал на ухо несколько слов, которых Читатель не разобрал. Закончив шепотом свои объяснения, он облегченно вздохнул и приготовился внимательно слушать. Слушать, однако, пришлось недолго. Послышался характерный звук открываемой двери. Он был похож на скрип снятого запора, после чего в комнату вошел Мицуко. Все трое удивленно уставились на нее, а она слегка покраснела, но не сделала никаких резких движений. Читатель уже понял, что от него требуется, и некоторое время молча глядел на нее. Наконец его лицо прояснилось. Он откашлялся и сделал несколько звонких шагов. В конце концов они дошли до стены с крупными заклепками. Мицуко сказала: «Это стена Главного Канала Акаси». Но Читатель не видел того, что произошло дальше, и не придал этому значения. И вдруг — как бы от испуга — его лоб покрылся испариной, и из-за того, что ему стало жарко и жутко — у него перед глазами поплыли красные пятна. Он увидел большую дверь, обитую блестящей черной тканью, и в ней — длинное узкое металлическое зеркало, отражавшее всю комнату, а за стеклом виднелась дверь. Тогда он повернул обратно, еле переставляя ноги и совершенно потеряв ориентацию, и повалился на пол лицом вниз. А через несколько минут его подняли и куда-то понесли. Все это время он не знал ни слов, ни образов и видел только какой-то обрывок разговора — но ясно понимал его смысл. Когда его подняли и понесли, он увидел перед собой большой черный ящик, очень похожий на ящик, на котором сидела в норе Акуши. Как раз в эту минуту кто-то тронул его за плечо. Он открыл глаза. Рядом стоял Чубакка. При каждом шаге Чубакка начинал вертеть головой и издавать какие-то глухие звуки, похожие на храп. Тогда Читатель перестал его видеть и тоже стал махать руками и тыкать пальцем в торчащие из-под чумакова лохматые головы. Вскоре он уже был полностью лишен чувства времени. Потом опять началась черная и бурная погоня. Он увидел в углу черный ящик, похожий на вход в нору, возле него пол и множество прыгающих друг через друга тощих хвороголовых муравьев. Дальше все потеряло четкую и ясную перспективу, потому что они бежали и метались, а снизу долетал только треск рогожа. Вдруг они остановились и стали ловить с длинных проводов какие-то странные предметы, торчащие из-под ног и противно жужжащие. Там была трава, ветки, и паутина даже — он разглядел блестящих гусениц. У них было двое здоровенных чертей в черных плащах с капюшонами. Мафиози в балахонах что-то объясняли им. Читатель догадался, что это какие-то новые инструкции, а вслед за тем его желудок вдруг просто вывернуло наизнанку. Через минуту его вырвало. У читателя потемнело в глазах и он упал на пол. Все пропало. С трудом он проморгался, протер глаза и обнаружил, что его окружают какие-то изможденные серые люди, подозрительно смотрящие на него. А был он в палате в окружении нескольких санитаров. Это был очередной приступ паранойи.