Дни марта неустойчивы, словно на качелях. То резко к солнцу качнутся, то свинцово-снежному небу покорятся. И этой хмурой покорности никто не рад.
Но всё же изредка в просветах облаков пробивается солнце, сверкающее белым золотом. Вот тут и заметно, как весна, набирая скорость, взлетает в самую синь поднебесную. Извиваются над нею разноцветные ленты, и вся она, румяно-белая, едва различима легким своим одеванием с небесной голубизной. Во всяком случае, не знаю, как кому, а мне так видится.
Качели весны легки, невесомы. Но за ними едва заметны завесы мутной мглы. Они рассеиваются, и проясняются дали. Дали прозрачны, словно чисто вымытые оконные стекла. И уже, после недавнего и непродолжительного белого однообразия, богаче становится цветовая гамма. У самой земли стелется сизая дымка. Сквозь неё пробивается коричневое чернолесье. Таинственно зеленеют островки сосновых боров, похожие на сказочные хоромы. Распустившиеся пушинки ивняка точно кусочки свежего хлопка.
В ближней от города березовой чаще белым-бело от посвежевших к весне стволов. А в коричневых тонких веточках без умолку вызванивает мелодии говорливая ватага синичек. Суетливо-юркие, синички шныряют в ветках и склевывают последние семена у своей верной зимней кормилицы – березы.
А на кленах, на которых шуршат не сброшенные за зиму коробочки с семенами, красуются снегири. Флегматичные, они всё утро способны недвижимо, словно прилипшие, краснеть на ветках. Их свирельные вздохи-свисты еще напоминают белоснежные зимние дни, которые были редки в этом году.
Над окраиной города, над пустырями, тянут по поднебесью свою мелодично журчащую ниточку жаворонки.
В весеннее утро ранней весной всегда всё неповторимо и необычно. Это короткая пора в году. И мы с Жоркой, моим псом и всегдашним спутником, спешим заглянуть туда, куда не ведут дорожки. Нам с псом кажется, что там, где никто еще не ступал, больше тайн и неожиданных открытий.
Вот одна из неожиданностей. Мы буквально натыкаемся на частый серебряный звон в кустах. Он похож на звон колокольчика. Он выразителен и певуч. Непривычно! Птица похожа на овсянку. Так и есть! Она ведь не улетает на зиму, и в снегах тиха и молчалива. Сидит где-нибудь под застрехой или в скирдах в своем сером оперении - и ни голоса. Молчит, пока не придет весна.
Вот в кустах замечаем с Жоркой красивую ярко-желтую головку и такую же грудку. Это действительно овсянка. Жорка молчит, и я сдерживаю дыхание. Мы оба немеем от мелодии. Тонкий, чистый звук, как нынешний солнечный свет, льется на нас без удержу.
Однако к воскресению синоптики обещают похолодание и снег. Таковы мартовские качели.