Нефтяной рынок столкнулся с «двойным ударом» — и со стороны спроса, и со стороны предложения, рассказал первый зампред ВТБ Юрий Соловьев. Коронавирус и срыв сделки ОПЕК+ — это «совершенный шторм» для экономики .
«Вирус и падение цены на нефть — это совершенный шторм», но российская финансовая система готова к текущему кризису лучше, считает первый зампред ВТБ Юрий Соловьев.
«Предугадать совершенный шторм или «черного лебедя» на рынках очень тяжело, — рассуждает Соловьев. — Но группа ВТБ вошла в этот шторм в хорошем состоянии и прямые последствия для нас минимальны». По его мнению, российская финансовая система сейчас намного лучше подготовлена «к жесткому приземлению, чем в 2014–2015 годах, тем более в 2008-м или 1998-м».
«Если посмотреть на состояние российской экономики, насколько она защищена, накопленные Минфином сверхдоходы [при продаже нефти свыше цены отсечения по бюджетному правила] на 1 марта — порядка $150 млрд. Этого нам хватит на шесть—десять лет. Кроме того, накопился опыт работы в условиях хронически высоких рисков и нефтяной волатильности. Это на мою бытность четвертый большой шторм на финансовых рынках, но сейчас российская система сильнее, чем еще десять лет назад».
Цена нефти марки Brent, которая еще в конце прошлого года находилась на уровне под $70 за баррель, рухнула после вспышки коронавируса и срыва сделки ОПЕК+. 19 марта Brent торговалась в районе $28, а 18 марта в моменте падала ниже $25. Российская Urals, стоимость которой рассчитывается как производная от Brent, 19 марта падала до $19. ЦБ и Минфин принимают экстренные меры на фоне падения рубля ниже 80 руб. за доллар, продавая на внутреннем рынке валюту как в рамках бюджетного правила (при нефти дешевле $42,4), так и в рамках сделки по продаже Сбербанка правительству (при нефти дешевле $25).
По рынку нефти «нанесен двойной удар — сначала шок со стороны спроса [из-за коронавируса], а теперь за ним последовал шок со стороны предложения [из-за срыва сделки ОПЕК+]», отмечает Соловьев.
«То, как будет влиять на нас обвал цен нефтяных, — очевидно, это краткосрочное и значительное снижение бюджетных поступлений и менее значительное снижение прибыльности российских компаний», — прогнозирует первый зампред ВТБ. При этом он напоминает, что полная себестоимость сланцевой нефти — $40–45 за баррель. «При себестоимости российской нефти в $10–15 за баррель с учетом транспортировки, лизинга и капзатрат есть большой запас, куда нефть может падать до того, как она нанесет урон нефтяным компаниям. Но при этом падают налоги, которые нефтяные компании платят правительству».
Прогнозы цен на нефть «на следующую неделю» Соловьев давать не берется, «но среднесрочно мы должны тяготеть к $40–45 за баррель». По его мнению, пока будет волатильность, связанная с сезонностью или вирусом, «некоторые инвестбанки будут грозить $20 или ниже за баррель». «Но я считаю, что уже в этом году мы увидим значительно более высокие цены на нефть. Самое главное — понять, как рассосется шок со стороны спроса», — отметил первый зампред ВТБ.