Поговорка "Милые бранятся- только тешатся", стара как мир. Вот и Сулейман с Хюррем, после очередной ссоры, уже несколько дней не расставались ни на минуту. Они говорили друг другу красивые слова и не выпускали друг друга из объятий. Сулейман читал любимой стихи, в которых восхвалял ее красоту и клялся в вечной любви.
Но государственные дела, есть дела, которые нельзя отложить и в покои постучали с срочным донесением. После того, как Ибрагим, что то тихо сказал Сулейману, султан поцеловал Хюррем и сказал, что вынужден отлучиться на некоторое время.
После ухода султана счастливая Хюррем проводила время в томительном ожидании возвращения любимого. Через короткое время в покои вбежала служанка Хюррем и сказала, что Сулейман на берегу с какой то женщиной сел в лодку и направился к стоявшему в Босфоре на якоре кораблю.
Ревность переполнила Хюррем и она что есть сил побежала через подземный дворец на берег. Сердце Хюррем бешено билось в груди. На берегу она увидела как лодка пришвартовалась к кораблю и Сулейман с какой то женщиной поднялся на борт. Хюррем в отчаянии бросилась к ближайшей лодке и ,налегая на весла ,стала грести к кораблю.
Ее ладони уже через несколько минут покрылись ранами, но она не чувствовала боли и продолжала грести к кораблю. Вскоре с корабля приближающуюся лодку заметили и Сулейман приказал матросам доставить Хюррем на корабль. Всю в слезах и окровавленными ладонями ее подняли на борт.
Вначале Сулейман был в гневе от такого поступка Хюррем, но когда увидел раненые ладони любимой ,смягчил свой гнев. Он обнял Хюррем и сказал:" Когда же ты повзрослеешь и перестанешь вести себя как ребенок, совершая необдуманные поступки!? Видишь к чему это приводит!"
Как оказалось не женщина была с Сулейманом, а очень важный очередной тайный агент, который собирался в путь, переодетый в женский наряд, для сбора очень важной информации. Эта миссия была настолько важной, что сам Сулейман провожал разведчика в дорогу, давая последние наставления.
Вернувшись во дворец, раны Хюррем обработали и она с жалким видом и забинтованными ладонями лежала на тахте, а Сулейман тихим голосом успокаивал ее и кормил виноградинками.