Анфиска, пригнув голову и навострив уши, на цыпках кралась вдоль плинтуса. Ещё прошлой зимой она под шумок прогрызла в нём дырку и каждую ночь совершала маршрут от дырки до кошкиной миски и обратно, абсолютно не боясь кошки, с которой у них была достигнута негласная договорённость о ненападении в зимнее время в пределах общего жилья при условии соблюдения Анфиской минимальных мер предосторожности: не шуметь и не наглеть.
Гораздо больше Анфиска боялась, что хозяйка передвинет диван, и мышиный лаз откроется. Но хозяйка не стремилась к переменам, а потому вторую зиму рацион кошки и мыши отличался лишь тем, что последней не доставалось молока - излюбленного лакомства кошки. Всё остальное крошками, но перепадало той, в расчете на поимку которой, собственно, и была так щедра хозяйка со своей хвостатой любимицей.
Но сегодня балансу достигнутого равновесия в этом треугольнике суждено было нарушиться...
Анфиска подкралась к миске и замерла от неожиданности: пусто. И не то, чтобы пусто, а вообще - чисто! Миска благоухала лимонной свежестью, разрушая мышиные мечты об ужине. Анфиска огляделась в поисках той, от которой зависела её сытая жизнь - кошка посапывала в кресле у печки, сложив рыжий подбородок на пухлые лапы - и стала лихорадочно думать, что же делать?
Первое, что захотелось сделать Анфиске - залезть на кресло и укусить кошку за ухо, но она вовремя поняла, что этот поступок не только не утолит голод, но и обострит взаимоотношения с основным поставщиком питания.
Нет, здесь нужно действовать наверняка! Анфиска вспомнила про свой склад крупы на верхней полке кухонного шкафа и принялась действовать. Цепляясь тонкими коготками за шторку, прикрывавшую склад, Анфиса поднималась всё выше, боясь и смотреть вниз, и думать, как будет спускаться обратно. Достигнув нужного уровня, она ловко перебралась на полку и принялась за ревизию.
Шурша пакетиками, с досадой отметила, как поубавились запасы гречи, аромат которой доносился до её норы каждое утро... надкусила вывалившуюся из пакета рисину и удивилась, как отличался её вкус от того, что ей помнилось... нервно постукала коготком по трём жестяным банкам, пытаясь определить уровень и консистенцию наполнения... и тут её нос уткнулся в совершенно невероятный аромат сушеного гороха.
Анфиска не выдержала: взобравшись на пакетик с деликатесом, провела острым когтём по шуршащей границе, отделявшей её от ужина, и счастливо сунула нос в образовавшуюся дыру. Затем она ухватила зубами самую вкусную гороховую дольку и, усевшись поудобнее, приступила к трапезе, держа горошину в лапах и звонко обгрызая её.
Имея постоянный источник питания из кошачьей миски, Анфиска этой осенью не особо заботилась о припасах, сочувственно поглядывая на суету подруг, рыскающих под дождями и первым снегом по деревенским огородам. Сейчас же, похрумывая складским горохом, Анфиска вспомнила, какие сладкие горошины валялись на гряде в недоклёванных птицами стручках по осени - бери да запасай, но ей было ни к чему.
Приступая к поеданию четвёртой дольки, поднасытившаяся Анфиска, закатив вверх глаза, с ностальгией подумала о том, как же хороша жизнь, как вдруг потолок её склада озарился светом. Она недоумённо вернула взгляд в горизонталь и обалдела: меж распахнутых шторок на неё смотрела не менее обалдевшая от происходящего хозяйка: посреди полки с крупами на мешке с горохом сидела мышь и грызла, держа в лапах, половину горошины из того самого мешка.
"Нет, ну понятно - ситуация неприятная и неожиданная, а чего вы ожидали, когда мыли кошачью миску? Сами жируете тут с моего склада, а мне куриного хрящичка не оставили?" - выражала Анфиска взглядом своё негодование, и не думая эвакуироваться, даже когда вместо лица хозяйки перед ней возникла заспанная морда повисшей спросонок в хозяйских руках кошки.
Анфиска понимала, что хозяйка никогда не дотронется до неё из страха, и продолжала гнуть линию невозмутимости. Кошка же понимала, что ловить мышь на полке она может только при условии того, что скидает все мешки и банки с крупами на пол - а поймает ли? Не факт! А значит не видать ей вкусняшек, как своих ушей. Придётся ещё и на охоту ходить в мороз, чтобы доказать смысл своего существования, о котором уже сейчас задумалась хозяйка, громко выкрикивая: "За что я тебя кормлю?!"
Как ни крути, а пострадает больше всех она, резюмировала кошка и нарочито сердито проурела: "Беги!"
Анфиска, запихав надкусанную горошину за щёку, в миг оказалась на полу и юркнула наперерез к дивану. Дав фору мыши, кошка задёргалась, вырываясь из хозяйкиных рук, но к моменту, когда она оказалась у щели между диваном и плинтусом, Анфискин след простыл...
Уже под утро кошка успокаивающе мурчала, лёжа на пышной груди своей хозяйки, благодарная ей за то, что диван не стронулся с места, и соучастие в преступлении не вскрылось.
Через неделю шторки на Анфискином складе заменили на деревянные дверцы, а кошачью миску стали убирать на ночь. Но кошка, соблюдая неписаные законы общего жития, каждый вечер закатывала пару кусочков сухого корма под диван. Анфиска, уже не смея хрустеть ими, укатывала подарки в нору и там, под редкие стуки пристывшей на ночь капели, кусала немышиную еду, тоскуя о скором лете и пухлых сладких горошинах с хозяйкиного огорода, для которых уже присмотрела место в дальнем углу норы...
Читать истории про Маруськино детство
Читать историю про Михаила Ивановича