Путь верности и сыновнего долга присущ не только самураю. Крестьяне, ремесленники
и торговцы тоже не чужды его. Но среди последних ребенок или слуга, сидя со своим родите-
лем либо хозяином, может скрестить ноги, или держать руки где попало, или говорить с ними
стоя, хотя они сидят, или совершать другие бесцеремонные и невежливые поступки, – все это
не имеет значения. Быть искренним в своих сыновних чувствах и действительно преданным
хозяину или родителям – вот все, что требуется от трех сословий. Но что касается бусидо, то,
как бы в сердце своем ни был предан и почтителен человек, если он не соблюдает правильного
этикета и лишен манер, которые выражают уважение к господину или родителю, его нельзя
считать живущим в соответствии с ним. Любое подобное пренебрежение по отношению не
только к господину, но и к родителям, не может считаться приличествующим тому, кто хочет
стать самураем. И даже вне их присутствия, наедине с собой, не может быть никакого расслаб-
ления, ничто не должно затмевать верности и сыновнего долга воина. Когда бы он ни ложился
спать, ноги его ни на мгновение не должны быть обращены в сторону его господина. Где бы он
ни устанавливал соломенную мишень для упражнений в стрельбе из лука, стрелы никогда не
должны лететь в сторону его господина. Когда он кладет на землю копье или алебарду, острие
их также не должно быть направлено в сторону господина. А если он услышит разговор о своем
господине или же сам что-либо говорит о нем, он должен немедленно вскочить, если он лежит,
и выпрямиться, если он сидит, ибо в этом состоит Путь самурая.
Указывать копьем в сторону господина, зная, что он там, говорить о нем, развалясь на
циновках, бросать письмо родителей, или рвать его, или использовать его для чистки свирели
либо ночника – все это говорит об отсутствии уважения. Такие люди склонны, встречаясь с
незнакомцами, плохо говорить о делах своего господина. А если кто-нибудь, даже совершенно
чужой человек, приходит и ловко заводит с ними разговор, они будут очень довольны и без
всяких колебаний станут осуждать своих родителей и старших братьев, порочить и поносить
их. Несомненно, что когда-нибудь они будут наказаны своим господином или попадут в беду,
в любом случае их конец не будет достойным воина; но даже если они останутся живы, это
будет бесполезное существование. В прошлом, в эпоху Кэйтё 25, жил отважный воин по имени
Кани Сайдзо, командующий пехотой при Фукусима Саэмон-тайю Масанори, день и ночь охра-
нявший железные ворота замка Хиросима в Аки. Состарившись, он стал спать в промежутках
между службой. Случилось так, что к нему пришел паж Масанори и принес молодого ястреба
с запиской от господина о том, что это подарок по одному из случаев. Сайдзо моментально
вскочил, надел хакама26, которые он снял и отложил в сторону, повернулся к нему и принял
подарок, сказав, что немедленно передаст свою благодарность. Затем продолжил: «Если бы ты
был моим сыном, я бы сказал, что ты глупец, ибо если ты приносишь послание от нашего гос-
подина, ты должен с самого начала сказать об этом, чтобы я мог подготовиться, а не подавать
мне его, когда я заснул, без всякого предупреждения. Хорошо, что ты не мой сын, а поскольку
ты всего лишь паж, я думаю, что должен простить тебя». Мальчик в испуге убежал и расска-
зал все своим друзьям, так что спустя какое-то время история дошла до самого Масанори. Он
позвал пажа и спросил, так ли было дело, а когда паж все подтвердил, сказал: «Сайдзо был
прав, рассердившись из-за такой бестактности. Я хотел бы, чтобы все самураи Аки и Бидзэна
обладали его духом, ибо тогда не было бы ничего такого, чего они не смогли бы свершить».
