Новосибирск 2009.
– Да, дед ты прямо сердцеедом был, – вздохнула Аня, выслушав очередной рассказ Сергея.
– А что не так?
– Да в том-то и дело, что всё так. Коктейли со льдом, на руках носил...
– Молод был, – улыбнулся Сергей.
– Да ты и сейчас ещё вовсю – кавалер. Вот бабушка до сих пор тебя ревнует.
– А ты откуда знаешь?
– Видно же. Ты на работе задерживаешься, а она места себе не находит.
– Да, Верочка у нас просто находка. Весь дом на ней держится. Куда бы мы без неё...
– Скажи, дед, а ведь так получается, что бабушка тоже знала Анну?
– Да. Знает. Мы с Анной, тогда не только журналистикой занимались.
– Я это уже поняла.
– Фестивальная тематика подразумевала широкое общение. Поэтому мы постоянно были в каких-то компаниях. То Анна меня приводила на встречу с американской делегацией, то я приводил её и её друзей на встречу со своими друзьями-студентами.
– И на одной из таких вечеринок, бабушка познакомилась с Анной?
– Может быть даже и не на вечеринке.
– А где?
– Помнится мы как-то всей компанией ходили в Измайлово на Серебряный пруд.
– Теперь это ведь почти деловой центр? Там и гостиница и выставочный комплекс?
– Да. И парк и ярмарка художников. Но это уже построили много позже, к восьмидесятому году к Олимпиаде.
– Для меня это всё равно очень давно.
– Но тогда, для молодежи пятидесятых, это было обычное место для пикников и прогулок.
– А как вы общались с гостями Фестиваля? Ведь не все же знали английский.
– Не забывай, что подготовку к фестивалю в течение двух лет вёл Московский комитет комсомола, а это очень мощная организация. Тогда в органах управления работали большей частью бывшие офицеры, прошедшие фронт и не только фронт.
– Да. Я всё забываю, что фестиваль проходил через 12 лет после войны.
– Да. И раны военные ещё не зажили и дисциплина в органах была железная.
– Так что про общение?
– А вот что. Все студенты факультетов иностранных языков из Университета и пединститута были привлечены на фестиваль в качестве переводчиков. К каждой группе гостей было прикреплено несколько.
– Но вашей компании было проще.
– Да. Нам в этом плане было проще. Анна здорово помогала студенческим компаниям.
– То есть ты её использовал по полной программе.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Сергей.
– Она для тебя была и переводчиком и журналистом.
– Я бы назвал её соавтором. Так правильнее.
– Она же ещё набирала тебе тексты.
– Тогда это называлось машинопись. Она печатала колонки текстов для газет.
– А почему ты назвал её соавтором? Вы же публиковали тексты каждый под своей фамилией.
– По-разному. Иногда она посылала статьи в свою редакцию за моей подписью, иногда я посылал в свою газету материалы от её имени.
– А как же вы не запутались в гонорарах?
– А тут было совсем просто. Мы их делили пополам. И эти деньги были весьма кстати нам при нашей тогдашней развеселой жизни. Нам тогда в моей редакции командировочных и суточных не платили. А гонорары от изданий за рубежом были хорошие. И нам хватало этих денег на красивую жизнь.
– То есть?
– Понимаешь, мы везде на все репортажи и пресс-конференции ходили вместе. Она писала тексты и фотографировал. Иногда было наоборот.
– Как это.
– В тех случаях когда я лучше владел темой, то я задавал вопросы. К примеру, когда мы встречались со студентами – будущими физиками и химиками, то вёл встречу я. А если скажем шёл разговор о модных фасонах платьев, то главная роль была за ней. А потом мы вечером вместе всё это проверяли, редактировали, дописывали, если нужно.
– То есть вы жили, как творческая семья.
– Да. Я тоже так подумал как-то. Что в первый мой брак за эти две недели вместилась целая жизнь.
– Ты как-то говорил, что Анна увезла с собой весь твой литературный архив.
– Да. Несколько десятков общих тетрадей и две папки с рукописями.
– Почему ты не оставил себе даже копий?
– Некогда было.
– Ты рассчитывал, что приедешь к ней в Америку?
– И этого нельзя было исключить. Никто же не знал, что через пять лет холодная война разгорится с новой силой. Мы все думали что это начало настоящей оттепели, что ещё немного и мы будем ездить друг другу в гости как в город Сочи.
– Тебе не жалко тех книг?
– Ни тогда ни сейчас не жалею об этом.
– Почему?
– Я не верил в свою литературную карьеру. К тому же мне пришлось бы поступать в литературный институт. А меня ждало распределение сюда. Мне реально прочили должность старшего научного сотрудника, может быть даже завлаба.
– Так ты им и стал.
– Вот. А стал бы я знаменитым писателем, это ещё вопрос.
– Вот если бы ты тогда с Анной уехал бы в Америку, то точно стал бы.
– Что теперь об этом говорить? Я вполне реализовался здесь как учёный.
– Ладно. Расскажи всё-таки о ваших студенческих встречах? Мне интересно как бабушка реагировала на Анну, когда Анна была с тобой.
– Это я даже, наверное, и не вспомню.
– А ты всё же постарайся. Я всё-таки хочу про тебя книгу написать.