Во время Второй мировой войны советская служба шифрования была важной опорой для фронта. Нацисты изо всех сил пытались поймать их.
« ... [Ц] если он захватит советского эксперта по шифрованию или конфискует криптографическое оборудование у Советов, он получит Железный Крест и отпуск на родину, работу в Берлине и, после войны, поместье в Крыму», - говорится в заявлении Адольфа Гитлера. Август 1942 года. Но никто никогда не пользовался этими наградами.
Однако советские секретные агенты героически защищали ключ от шифров с самоотверженной храбростью. В своей статье «Защита информации советских партизан во время Великой Отечественной войны» специалист по криптографии Дмитрий Ларин писал: «У советских сотрудников спецслужб в службе шифрования были надежные системы оповещения. Кроме того, у них всегда были канистры с бензином и готовая граната. Поэтому, если противник окажется слишком близко к ним, он может уничтожить технику, документы и, при необходимости, самих себя.
Охота на советских криптографов
Нацисты объявили охоту на советских разведчиков для получения снаряжения и кодов. Многие были убиты.
Российский историк В. А. Анфилов пишет: «В Германии криптографы в посольстве СССР подверглись первому нападению. 22 июня 1941 года они сожгли коды дешифрования ». В тот день эсэсовцы штурмовали здание. Офицеру по шифрованию советского торгового представительства Николаю Логачеву удалось забаррикадироваться в комнате в здании, где он сжег коды. Он едва мог дышать в густом дыме. Нацисты открыли дверь, но уже поздно. Коды уже стали жертвами огня. Логачев был взят в плен, но позже обменен на сотрудников немецких дипломатических миссий в Москве.
Офицеры совершали героические поступки для защиты кодов. Трагическая история гибели радиста Елены Стемпковской была опубликована в газете «Красная Армия» : «Немцы шли к командному пункту батальона с автоматами. Они обнаружили радиста Елены Стемпковской. Ей удалось убить двух немцев с помощью карабина, прежде чем она была поражена. Ее мучили всю ночь, но она ничего не показала».
Секрет советских кодов
Для каждого фронтального сообщения был разработан отдельный код, который никогда не повторялся. Поскольку противник не имел доступа к этой криптографической системе, он практически никогда не мог расшифровать коммуникации советского фронта.
Во время войны все секретные сообщения были зашифрованы: армейский штаб получал до 60 телеграмм в день, в то время как штаб фронта получал в среднем до 400 телеграмм в день.
Машины шифрования и секретные телефоны были использованы на передней панели. Устройство шифрования с кодовым названием M-101 Изумруд с 1942 года считалось наиболее надежным криптографическим устройством, с помощью которого шифровались сообщения особой важности.
В дополнение к Изумруд советские службы шифрования также использовали машину Соболь-П . По словам Ларина, это было самое современное устройство для безопасной передачи информации, не имеющее иностранного аналога. Первые приборы были отправлены в Сталинград. «Соболь-П» включил связь по радиоканалу, а не по телефонным линиям, которые могли быть легко уничтожены или прослушаны противником. Напротив, код для зашифрованной передачи радио-трафика было очень трудно взломать.
Известные советские военные командиры, такие как «Маршал Победы» Георгий Жуков, были убеждены, что криптографы сыграли значительную роль в прибылях войны. Неоднократно отличная работа экспертов по шифрованию в секретной службе помогла бы выиграть битву.
Маршал Иван Конев, который сыграл важную роль в освобождении Украины, Молдовы, Румынии, Польши, Чехословакии и России, написал в своих мемуарах: «Мы должны отдать должное нашему оборудованию и нашим службам шифрования. Они сопровождали нас на каждом шагу и в любой ситуации и гарантировали, что мы сможем общаться безопасно и без проблем».