Я шла по коридору, слушая, как плачет ребенок. Для роддома не бог весть какая неожиданность, но ребенок плакал как-то уж очень жалобно. Не кричал требовательно и громко, а тянул тихонько, монотонно. Как будто он отчаялся получить помощь, как будто он уже успел что-то потерять в своей всего несколько часов назад начавшейся жизни. «Бедный малыш, – подумала я, – на что же он так жалуется, и почему его не утешает мама…» Тихонько приоткрыв дверь палаты, где плакал ребенок, я увидела большую комнату: выкрашенные синей краской стены, стеклянный шкаф, ряд пустых кювет для новорожденных и посреди этого грустного, казенного пространства в одной из кювет лежал и плакал от одиночества маленький человечек. То, что именно от одиночества, чувствовалось, понималось сразу. И не потому, что он физически был один в детской комнате (а это была именно она). Ощущение шло от выражения его личика с открытыми несфокусированными глазками, которым просто не на ком было сосредоточиться. От крепко спеленатого к