10
В выходные приехала Любаша, да не одна, а со своим парнем.
В том, что дочь решила познакомить их со своим Иваном, Анна Сергеевна увидела добрый знак. Люба не была ветреной девчонкой, с парнями всегда общалась на уровне дружеских отношений. Пару раз она бывала влюблена, но это было не серьезно. Первый раз дочери нравился мальчик еще из детсадовской группы, а второму Любаша симпатизировала лет в двенадцать. Имя второго возлюбленного девочка тогда не открыла, и вообще вела себя почти как обычно, но чуткое материнское сердце подсказало Анне, что с ней что-то происходит. Страсти не кипели, потом все вообще сошло «на нет»…
А теперь, вот – Ваня.
Всем было интересно увидеть избранника Любаши, но больше Анны и Ивана этого ждал Кирюша. Мальчик сразу сроднился с Любой, и порой даже Анне Сергеевне казалось, что именно Любаша и Кирилл родные брат и сестра. Когда дочь приезжала домой, они постоянно были вместе – ходили гулять, чем-нибудь занимались или просто разговаривали о чем-то.
С Артемом Кирилл вел себя сдержанно, как-то по-мужски. Да и виделись они не так часто – семейная жизнь старшего брата значительно сокращала время общения того с родными. Телефон и даже скайп – это всего лишь средства связи. В них нет простого человеческого тепла, какое бывает только тогда, когда люди вместе, рядом.
И потому, едва открылась входная дверь, Кирюша пулей метнулся в коридор. Оттуда тотчас послышались радостная возня и приветствия.
Анна с Иваном выглянули в прихожую. Так и есть – Люба тискает в объятиях довольного мальчишку, а рядом с большим тортом в руках стоит высокий розовощекий крепыш в черной куртке.
Увидев Харламовых, парень смутился, его щеки заалели еще больше.
- Здравствуйте…
- Ой, мам! Иван Николаевич! - Любаша оставила Кирюшу, поздоровалась с родными и представила крепыша, - знакомьтесь, это Ваня.
- Ну, здравствуй, тезка! – Харламов первый протянул руку. Его не маленькая ладонь оказалась даже меньше ладони Любашиного кавалера. Почувствовав явно сделанное вполсилы рукопожатие могучей руки, Иван Николаевич только крякнул и одобрительно кивнул: - Ого!
Гость смущенно потупился и переступил с ноги на ногу, словно застоявшийся жеребенок.
Анна разглядывала парня с любопытством. Зная дочь, она понимала, что этот человек довольно прочно занял место в ее сердце. Кто же ты, Ваня? Каким будешь? Не обманчив ли твой образ наивного увальня?
Ваня оказался именно таким, как показался на первый взгляд – спокойным, а на первых порах даже немного робким великаном. Анна не раз ловила его смущенные взгляды на себе. Потом парень немного пообвыкся и стал вести себя свободнее.
Когда сели за стол, оказалось, что спиртного он почти не пьет. И в самом деле, бокал красного вина гость «тянул» весь обед. «Ваня - спортсмен, он борьбой занимается!» - пояснила Люба. Анне вспомнился эпизод из фильма «Москва слезам не верит», где хоккеист Гурин отказывается «обмывать» ножки новорожденной Александры, и она едва заметно усмехнулась. Ну, что ж, настаивать не будем…
Чтобы не путаться в двух Иванах, решили, что Ваня так и останется для всех Ваней, тем более что ему такое ласковое обращение очень шло.
Когда пообедали, Анна и Люба принялись на кухне мыть посуду, а мужчины остались в передней комнате.
- Мам… А ты в курсе, что папка обратно приехал? – спросила вдруг Люба, протирая после мытья губкой раковину.
- Нет, не в курсе. Хотя, что тут такого? Он же не собирался оставаться в Германии!
- Ну-у…- дочь отчего-то замялась.
- Что? – Анна заметила ее смятение. – Я чего-то не знаю, да?
Люба развернулась к матери.
- Мам, он один приехал.
- В смысле?
- Она его бросила. – В их семье никогда не произносилось имя разлучницы.
Анна подняла на Любашу удивленные глаза.