В наше время эта фраза мгновенно вгоняет в липкий ужас.
В своё время я неоднократно переживала в подобных ситуациях.
А вчера, задумавшись, вдарилась в воспоминания.
Мне было лет семь-восемь. Как обычно, играли во дворе. Захотелось то ли пить, то ли в туалет. Родителей дома не было, зашла в дом к ребятам. Это были брат и сестра, погодки.
Они как-то отличались от других детей. Я тогда ещё не понимала, чем. А тогда, попав к ним в дом, я поняла, что попала в другой мир.
Бабушка улыбалась, глядя не детей. С работы вернулись мама и папа. Мама спокойная, папа ТРЕЗВЫЙ, Помню, как дети бросились к ним навстречу. И от них не отмахнулись, а обняли и разговаривали с ними...
Все вместе пили чай. Там я услышала новое слово "джем". И даже пробовала его - сколько хочешь. А потом нас, детей, отправили играть в детскую. Я и не предполагала, что бывают детские комнаты. И игрушки.
У меня тоже была своя кукла. Одна. Не та, которую я выбрала в магазине, а та, которая осталась, которую никто не купил. Но всё равно я любила её, она была такой же как я, ненужной. И тоже в некрасивом платье. И кроме меня, любить и защищать её было некому. Мы подружились.
Ещё у меня был письменный стол и диванчик, который надо было выдвинуть в длину, чтобы спать. Это всё было в отдельной комнате, но комната называлась не "детская", а "маленькая". Там я скрывалась во время скандалов. Там же спала мать.
Я была в том доме допоздна, аж до восьми часов вечера. Родители ребятишек несколько раз спрашивали меня, не потеряют ли меня дома, и я самозабвенно врала, что "меня отпустили".
Уже уже успела высохнуть моя промокшая от снега уличная одежда, которую бабушка заботливо пристроила на батарее. В девятом часу вечера папа ребятишек сказал, что сейчас он проводит меня домой. Я, понимая, что обман вскроется, убеждала, что сама добегу, тут недалеко. Но тот папа, как человек умный, понимал, что даже если и добегу, то дома меня просто прибьют. Поэтому проводил, сдал на руки родителям и о чём-то говорил с ними, пока я сидела как мышь в маленькой комнате.
Наконец входная дверь закрылась. Хоть и маленькая была, но поняла, что только благодаря тому папе в тот вечер я осталась небитой.
Но больше в тот дом я не заходила ни разу.
Так и остались в памяти та детская, тот джем, те улыбки, смех и тихая речь. Не издевательский смех, а добрый, потому что смешно было всем.
И тот трезвый папа.
Друг друга там называли по имени, а детей - уменьшительно-ласкательно. Для меня это было так странно, непривычно, что врезалось в память навсегда. "А что, ТАК можно было?!"
Оказывается, дом - это то место, где можно не бояться. Играть и не думать, что тебя одёрнут, отшвырнут. Там может быть тепло, уютно и спокойно. И все разговаривают нормальными словами, без матерков, никто не дерётся. И дети там - люди, только маленькие.
Простите меня, ребята, если можете. Вы знаете, за что. За то враньё. Чем старше становлюсь, тем чаще вспоминаю вас, тем горше раскаяние.
Я рассчиталась по полной.
Если вы живы, пусть у вас всё будет так, как было в том вашем родительском доме. Наверное, так и выглядит настоящее добро.