— А сегодня что? Вдруг вспомнил обо мне? Странные вы, однако, мужики. Сто лет ходил вокруг да около, а сказать напрямую, не варик? Хотите, чтобы за вас все женщина сделала. Цветочки принес, ой, я не могу. Да таких как ты, у меня, было, знаешь сколько?! Штабелями укладывала в свое время. Не лезь ко мне, дружок.
— Очень надо. Я по другому вопросу. Насколько я знаю, не пользуетесь спросом вы теперь. Вот и беситесь, на людей кидаетесь. Прежние связи пропали, Кирилл Ильич нос воротит, не показывается здесь, так ведь?
— А ты что, свечку держал?! Показывается он или нет, не твое дело! Сама разберусь. И не надо за мной подглядывать и подслушивать через стенку. Любовничек.
— Я предлагаю поквитаться с ним. За все прошлые обиды и нынешние. Вы не подумайте чего, я о вас прежнего мнения остался. Ну, не повезло женщине немного. Попадались ей одни идиоты да мужики конченые, так что теперь. Надо жить продолжать и пытаться. Все наладится.
— Пытаться? Возьми меня замуж, раз такой правильный. Можешь?! По глазам вижу, что нет. Так о чем тогда трепаться, зря воздух портить. Шел бы ты отсюда, мне тебя делить с женой, да еще на одной лестничной площадке, не хочется. А с Кириллом ты не сможешь. Не справишься ты с ним. Ты вон, ко мне-то пришел через тридцать лет, страху натерпелся, бедолага. Кирилл тебя в порошок сотрет. Милый.
— Это мы еще посмотрим, кто кого испугается. Поможете или нет? Наверняка у вас есть компромат на этого подонка. Он мне в открытую угрожает, ответить хочется. Поможете мне, я помогу вам. Жениться не обещаю, сразу говорю. Да и зачем вам? У вас и так все есть, положение, статус, деньги. Можете любого купить, он тут соловьем разливаться будет. А я честно, как на духу, говорю, что мне от вас надо. Подумайте, ведь не так часто к вам приходят мужчины и признаются в любви. Почти ничего не требуя взамен.
— Не знаю, про что ты говоришь, какой еще компромат придумал, но вещи Кирилла остались. Я в них не рылась, привычки такой нет, в чужих вещах копаться. Ну, проходи, тогда. Давай цветы. Мне ведь предназначены? Вцепился. Или передумал дарить? Шутка, не напрягайся. Честно говоря, не помню я тебя. Где ты там прятался, хоть бы раз выглянул.
С лица Наташи спало недовольство, ее, видимо, стала забавлять ситуация и непрошенный гость. Мы прошли в комнату, и подошли к платяному шкафу, половина пространства которого занимали бесконечные мужские рубашки и костюмы. Как видно, их хозяин любил переодеваться по несколько раз на день. Ворох бесполезного тряпья ничего мне не дал. Разочарованный, я собирался уже проститься с не очень радушной хозяйкой квартиры, как внимание привлек тонкий дипломат, больше похожий на стильную женскую сумку.
Он лежал плашмя в самом низу шкафа, заваленный нераспечатанными белоснежными мужскими сорочками. Сдвинув в сторону барахло престарелого модника, Иващенко по моим подсчетам уже разменял полтинник, я добрался до скрытого от посторонних глаз кожаного кейса.
Там, среди вороха платежек и накладных на выцветшей от времени желтой бумаге, среди россыпи симок и банковских карт, затесавшись в неимоверном количестве мобильных телефонов разнообразных марок и конструкций, лежала она.
Как только в моей голове созрела мысль попробовать переломить ситуацию и напомнить кое-кому о своем существовании, я вспомнил о ручке. В свое время Поршнев получил в подарок Паркер с золотым пером. От своего зарубежного компаньона, соратника по бизнесу. Однажды мне довелось увидеть ее работу в действии.
Внутри ручки вмонтирован диктофон, приходящий в рабочее состояние простым встряхиванием пишущего инструмента. О чудесных свойствах устройства знала всего трое, двое из которых давно лежали в могиле. Не доверяя полностью Иващенко, Виктор Матвеевич в последний момент перед поездкой вызвал меня в кабинет и предложил взять ее с собой. Но громкий полковник Никита, сидевший рядом, шумно среагировал на предосторожность и отговорил брата.
— Шпионы мерещатся вам везде! Алкаш простой, что с ним валандаться, давай вывезу на речку и поговорю с ним! Насмотрелись голливудского кино!
Осторожно, двумя пальцами, я достал Паркер из кейса и сдул пыль. Затем набрал номер знакомого следака, с которым переговорил перед визитом к Наталье и почему-то шепотом произнес.
— Она у меня. Можно попробовать.