Я родился в то время, когда страна наша была большая, еще более комплементарная, нежели сейчас, в названии содержала целых четыре прописные буквы, и главным движущим фактором в которой был дефицит.
Одним из показателей такого дефицита всегда была колбаса. Никогда не забуду, как иногда, возвращаясь со мной из детского сада, мама заходила в наш гастроном и нарывалась на привоз колбасы. Ребенком время в очередях летит незаметно, тем более что я легко коротал его, общаясь с соседними по очереди бабулями в разговорах на разные, казавшиеся невероятно интеллектуальными, темы.
Вкус той «останкинской» незабываем. Кто пробовал, тот меня поймет. Это недостижимая высота гастрономии по сравнению с теперешней продукцией мясо-консервных магнатов.
Я помню, что стало с колбасой в девяностые. Прилагательное «ливерная», обращенное всемогущественной продавщице в мясном отделе гастронома, который теперь стоял обрамленный комками, звучало чаще названий иных сортов. И вовсе не потому, что вкусы нации изменились под воздействием живительных перемен. Говоря о вкусах, не могу не отметить, что вкус колбасы стал другим.
Потом в нашу жизнь стремительным, как пургеновое ралли, манером ворвался финский сервелат и прочее заграничное разнообразие, которое можно было себе позволить пару раз в год по праздникам, и вкусовое восприятие нежнейшей мясной субстанции трансформировалось безвозвратно, оставив лишь далекие воспоминания.
Я вот чего подумал. Если это помню я. Если великое явление колбасного дефицита оказало столь значительное и неизгладимое впечатление на меня. То наверняка, я в этой части Вселенной, оккупировавшей осьмушку суши, не одинок. Значит, есть еще люди, колбасное либидо которых не спит и изредка прорывается наружу необъяснимыми с точки зрения логики поступками. Более того, уверен, что чем дольше эти люди прожили во времена, когда правил дефицит, тем толще их колбасное либидо, тем ярче оно прорывается наружу и тем карикатурнее оказываются его проявления.
Натолкнула меня на эти рассуждения одна знакомая, сменившая работу с одной элитной сферы деятельности на другую, ничуть не менее элитную. А так как область применения ее талантов – счет денег, то и пример ее имел отношения к расчетам за результаты труда работников предприятия. Вышло так, что ее новые элитарии считают свою работу по длине произведенной колбасы, то бишь, по времени оказываемого сервиса. Чем дольше оказывал сервис, чем длиннее произведенная колбаса, тем больше заработано. Такая логика. Да.
И ведь понятно же все! И мне тоже хочется вернуться туда, где я с мамой, ребенком, в очереди, с бабулями, а потом на тесной "хрущевкинской" кухоньке с коляской ее родимой в обнимку! И хочется, как тогда и пелось «чтобы лето не кончалось, чтоб оно за мною мчалось…» Все. Колбасная мотивация победила другие мотивационные формы! Господа экономисты, психологи, маркетологи, иммунологи и прочие сайентологи – все в сад! Ваши теории потерпели крах. И неважно, что чем сильнее томление в народе к колбасе, тем более негативным оказывается вызываемый эффект в применении к ВВП страны.
К черту эффективность труда, нормативы, кипиай, бонусы за выполнение плана! Плевать, что вчерашние поставщики сервелата за более короткий трудовой день делают в среднем в три раза больше, чем представители «самой читающей нации на планете»! Видали мы их пользу обществу в одном общественном месте!
Друзья, колбаса форева! Всем срочно занять очередь за своей колбасой. Приготовьтесь быть присыпанными землей.