На озеро Аптула я приехал на рыбалку в благодатные дни «бабьего лета». Вечерело, когда мы с приятелем добрались до убогой косоротой сторожки и начали устраиваться на ночлег.
Пока нарезали для подстилки побуревший от утренников тростник, заделали, чем могли, оконца и двери, незаметно стемнело. С озера потянул низовик, из небесной черноты холодно глянули редкие звезды. Мы запалили костер, и звезды пропали. Темень враз загустела, надвинулась и, будто кошка с мышкой, начала неравную забаву с костром, Она то подступала к нашим ногам, то дурашливо шарахалась за угол избушки. Пламя мигало, заваливалось. Со стороны казалось, что огонек забивала крылом большая ночная бабочка.
Сколько прошло времени? И есть ли оно? Сидишь, слушаешь и как бы растворяешься в чистых,' процеженных тишиной звуках, хаосе тростниковых стеблей и мягкой глади уснувшего озера. А погрузившись в этот мир, уже не веришь в другие реальности, забываешь, что где-то кипит иная жизнь, созданная человеком. Да, ничего нет, есть только это озеро — как вечность, как откровение бытия. Подумать только: вот так же было и тысячелетия назад — с тихим шорохом задумчиво покачивались метелки, плескалась рыба. Так было и так будет на тысячи лет вперед, когда тебя уже не станет. Не чудо ли: здесь, на этом вечном озере, ты пережил себя!..