Когда начались хлопки в ладоши, невозможно было не растрогаться. В 8 часов вечера 17 марта люди по всей Голландии высунулись из окон и собрались на порогах, чтобы продемонстрировать поддержку медицинским работникам, борющимся с коронавирусом. Сначала это было всего лишь несколько хлопков, прежде чем звук распространился по моей улице в Гааге.
Вдалеке послышались звуки фейерверка. Сосед, с которым я никогда не разговаривал, помахал мне рукой с другой стороны улицы. Теплота и доброжелательность были воплощением того, что значит быть частью сообщества—сцена, также играющая в Италии, Испании и Франции, когда пораженные районы собираются вместе.
Но эти спонтанные акты солидарности резко контрастируют с тем, что происходит между странами Европейского Союза. Эпицентр коронавируса переместился из Китая в Европу в первой половине марта, и правительства переключились друг на друга. Столпы, которые должны были поддерживать ЕС-свободное передвижение товаров и людей—рухнули, поскольку границы вернулись и паникующие правительства складировали запасы медикаментов без особого внимания к своим соседям. Когда Е. У. Глава комиссии Урсула фон дер Ляйен объявила 17 марта, что блок закроет свои внешние границы на 30 дней, это выглядело так, как будто Европейский Союз играл в догонялки со многими односторонними закрытиями, которые уже были введены правительствами. Это не было похоже на объединение единомышленников.
Когда ЕС не находится в кризисном режиме, его лидеры любят говорить о своих великих идеях, проповедуя своим 446 миллионам граждан рассказ о различных странах, связанных общим набором ценностей в уникальном проекте, приносящем мир и процветание всем. Примечательно то, как быстро эти идеи могут развеяться.
“Основной порог, что значит жить в сообществе, что у вас есть некоторые коллективной ответственности друг перед другом, что выходит за рамки вашего собственного интереса—и там я находил это довольно шокирующим”, - говорит Крис Бикертон, академик Кембриджского университета и автор Европейскому Союзу: гражданин руководство. "Это показывает, что политические обязательства правительств и лидеров действительно все еще являются национальными, [и] кажется очень трудно думать об общей европейской идентичности в этих обстоятельствах.”
Вспышка коронавируса является последней в длинной череде кризисов, которые повергли ЕС в экзистенциальное отчаяние. Кризис 2008 года в еврозоне впервые дал ложь мечте о панъевропейской солидарности,когда более богатые страны не хотят принимать никаких экономических ударов, чтобы прийти на помощь борющимся. Кризис беженцев 2015 года усугубил это положение. Когда 1 миллион человек прибыли к границам ЕС в поисках убежища, правительства повернулись друг против друга; было мало поддержки для таких стран, как Италия и Греция на передовой линии кризиса.