Это история о том, как я, будучи в Новосибирске, встретил влиятельных топ-менеджеров группы "СОК", которые до сих пор находятся в федеральном розыске.
А пока вспоминаю события тех дней...
Вот уже полтора часа мы многозначительно переглядываемся. Ребята со сложным характером и трудной судьбой продолжают монотонно галдеть. Бывает, мне приходится сильно напрягаться, чтобы не расхохотаться во весь голос. Но сдерживаюсь из-за всех сил. Я, ведь пиар-специалист и потерять лицо имею право в последнюю очередь.
Она находится за другим концом стола. Следит за моей реакцией. Вижу, что моему руководителю здесь скучно и тоскливо.
«Ты еще не сидела на съездах «Единой России», где за четыре часа некоторые умудряются сладко вздремнуть», - зло думаю я про себя.
Вдруг мои уши, работающие в режиме локаторов, засекают интересную информацию. Большой Босс принимает в ассоциацию новых членов.
- Прошу любить и жаловать, - лицемерно произносит он, - группа «СОК». Из Самары.
В этот момент я группируюсь, моментально превращаясь в самый незаметный предмет в этом помещении. Мне стоит огромных усилий сдерживать себя, чтобы не вскочить и не выкрикнуть что-то типа: «Ребзя! Земелёки, Это же вы...!»
Но на меня никто не смотрит. Все внимание толстожопых ублюдков сосредоточено на мужчине, который сидит на расстоянии двух кресел от меня.
Ему под сорок. Он одет в безвкусный серый костюм и темно-красную рубашку. Галстука нет. На правой руке громоздкий перстень с бриллиантом. Его ежедневник наполовину исписан ровным, убористым почерком. Так заполняют прописи ученики младших классов.
Похоже, это он приехал на желтом «Хаммере».
- Расскажите немного о вашей компании, - просит Большой Босс.
Мои мозги начинают работать в формате букмекерской конторы. Я принимаю ставки. Если он действительно из «СОКа», он себя выдаст первыми двумя предложениями. Если наемный топ-менеджер – его съедят вместе с серым костюмом и темно-красной рубашкой.
- …а что говорить? – новичок старается улыбаться, - вы сами задавайте вопросы.
Я кашляю. Не специально.
- Я сюда сам пришел, что бы… ну… так сказать, потом никаких претензий не было, - он убирает ежедневник в сторону, - зачем нам недопонимания?
- Вы открываете в Новосибирске салон? – Большой Босс пытается ему помочь.
- Да. В августе. Будем продавать автомобили «Шевроле» и «Хаммер».
Кто-то, кто очевидно, не знаком с историей группы «СОК» резонно замечает:
- Но, ведь в Новосибирске уже есть официальные дилеры этих брендов?!
- Ну, и что? – он опять изо всех сил натягивает на лицо улыбку, - я же говорю… чтобы не было потом недопонимания.
Пауза.
Все глупо кивают.
- …ну, тогда с вас банкет… - пытается шутить Большой Босс.
Мужчина в сером костюме и темно-красной рубашке оживает:
- А это…? Это без проблем. В августе накроем стол. Нормальный. Все как полагается… без базара!
***
Остаток совещания я провожу, сладко смакуя жирный кусок тоски. Я размышляю о том, каких усилий, нервов и, быть может, даже жертв, потребовалось этим людям, что бы заработать себе несколько элитных квартир в центре города, десяток «строгих» машин, отпуск в Майами, внушительный счет в банке, бесконечное число корпоративных минетов и огромный гардероб безвкусных костюмов. Я спрашиваю себя, что они говорят своим женам, просыпаясь утром в итальянских спальнях? Целуют ли они их, уходя на работу? Чем завтракают? И почему так сильно потеют?
Кто из них докопался до сути? Нашел истину? Счастлив ли хоть кто-то из них?
Я внимательно вглядываюсь в лицо парня в сером костюме и темно-красной рубашке. Я немного завидую ему. Сегодня вечером он купит себе «первого», залезет в джакузи, выкурит хорошую сигару и позвонит своим самарским друзьям.
Ему есть чем похвастаться.
Сегодня он облапошил сразу десять сибирских валенков. Придет день, и он проглотит этот рынок. Как проглотил Самару, Тольятти, Ижевск, Ульяновск, Сызрань и Димитровград.
Новосибирск для него – просто проект. Сложный и очень ответственный.
Я спрашиваю себя: «Интересно, они видели смерть?» «Что будет, если встать и закричать: «Вы все здесь козлы!»
Но я гоню от себя мысли. Тянусь к брендированному блокноту Volvo, делаю вид, что записываю что-то важное, а потом кладу его обратно на стол вместе с карандашом. В этот момент дверь открывается, и входят двое. Они суетятся. Для этих ребят не нашлось стульев в этом тесном и душном кабинете.