Из воспоминаний начальника штаба 52-го армейского корпуса Ганса Дерра.
Поселок Гумрак вместе с аэродромом в 20-ых числах января 1943 года олицетворял собой кромешный ад. Везде, куда не кинешь взгляд, валялась изуродованная техника, тела солдат и лошадей, искореженное оружие. На железнодорожных путях мрачными рядами стояли вагоны, переполненные ранеными. Раненые были везде: в подвалах домов, в землянках, да и просто в ямах, сверху накрытых брезентом. Это было сосредоточение ужаса, отчаяния и нечеловеческих мук. А над всей этой местностью ревел ураган артиллерийского и минометного огня, не прекращавшегося ни на минуту.
Нарастающая волна паники собирала солдат в кучу и гнала со всех сторон к аэродрому, от которого дорога вела к Сталинграду. Все тянулись сюда и к дороге: солдаты разбитых частей, тыловые службы, раненые. Дорога была забита истощенными фигурами, закутанными во всевозможное тряпье. Тяжело опираясь на палки, с трудом передвигаясь на обмороженных ногах, народ шел к Сталинграду, будто там было спасение от этого все нарастающего ужаса.
Это были те бравые солдаты, которые полтора года назад вступили на эту землю. Здесь их постигла та же участь, как и тех, которые без малого полтора века назад хотели покорить этот народ, также самоуверенно нарушив границу с 600-от тысячной армией во главе с императором Наполеоном.
Дорога тянулась вдоль бесконечных полей, усеянных ровными рядами деревянных крестов. Эта нескончаемая картина удручающе действовала на психику солдат, напоминая о кровавых боях лета и осени прошлого года.
По колонне прошел панический ропот, что на нас надвигаются русские танки. Их нарастающий рокот все явственней слышался в морозном воздухе, вселяя ужас в настрадавшихся солдат. И вот они появились с обеих сторон, двигаясь, не стреляя, вдоль оцепеневшей колонны.
Люки танков были открыты, из них по пояс высунулись танкисты. На одном из них, прямо на броне, сидел офицер в белом полушубке. Танки разом остановились, офицер встал в полный рост и закричал: «Немецкие солдаты, сдавайтесь! Гитлер капут!». Кричал на русском языке, но я думаю, что все прекрасно поняли, что он хочет.
Вдруг из колонны протрещала автоматная очередь, офицер замер, медленно опустился на броню, а потом скатился под танк. Это была жестокая провокация, которая приговаривала нас к роковому исходу. Люки в танках быстро закрылись, танки дали задний ход и отъехав на 50 метров, начали поливать колонну из пулеметов.
Ураганный огонь из пулеметов и хлопки пушек косили колонну. Крики, стоны, ужас бегающих по полю людей, сменился звенящей тишиной. Танки ушли в степь, видимо кончились боеприпасы.
Наступила ночь. Мороз усилился, усилился и ветер, который гнал колючую поземку. Но мы были рады темноте и пусть этот жгучий холод, но только не русские танки. Кто мог, ускорили шаг, лишь бы быстрее добраться до спасительных подвалов Сталинграда.
Рассвет встретил нас атакой штурмовиков. Четыре самолета гоняли нас, как зайцев по степи. Перекрестным огнем пулеметов они загоняли нас в сугробы, заставляя зарываться в них с головой.
И вот наконец Сталинград. Никогда раньше я не попадал в такую переделку. Я молил бога, что он уберег меня от русских пуль, от нестерпимого мороза, молил, что дал мне еще один шанс.
Наша поредевшая группа офицеров штаба разгромленного корпуса нашла убежище в одном из подвалов Сталинграда, который стал нам последним убежищем до самой капитуляции 6-ой армии.
Фотоматериал использован из свободного доступа Яндекс и является иллюстрацией мыслей автора.