Это была удивительная эпоха: Средневековье уступало место Новому времени. Вторая половина XVII века – время столкновения старого и нового, в результате которого рождались удивительные по красоте вещи и явления. На смену прежним представлениям и эстетическим установкам приходили новые – барочные. Эти процессы не миновали и книжно-рукописное ремесло.
Текст: Алексей Гудков, фото предоставлено автором
Вместе с барокко в книгописные мастерские приходят ренессансный интерес к человеку и античные образы. Парадные рукописи 60–90-х годов XVII столетия, несмотря на выраженную сакральную составляющую, посвящены уже не столько Царю небесному, сколько царю земному – «благочестивейшему самодержцу». Это и вирши, прославляющие государя и его наследников, и чин венчания на царство, и даже целая галерея монарших ликов. А достоинства христианского правителя воспеваются от лица… античных божеств!
Отражая идеалы нарождающегося абсолютизма с его пышностью и сложностью ритуалов, манускрипты словно вторят ему в своей торжественности. Барочная рукопись – это не просто красиво оформленный текст. Здесь и сам текст участвует в оформлении: его композиция – неотъемлемая часть художественного замысла. Слово и изображение нераздельны. Подобная книга – синтез искусств: словесного, графического и живописного.
Как это часто бывает, у истоков расцвета культурного феномена стоит личность, ставшая его символом. Таким олицетворением русского книжного барокко стал выдающийся библиофил, любитель «куриозов» и «раритетов» Симеон Полоцкий.
ПОЛОЦКИЙ КНИЖНИК
Будущий книжник, поэт и начетчик родился в 1629 году в Полоцке, отсюда его прозвище. Настоящие же имя и фамилия нашего героя – Самуил Петровский-Ситнянович.
В те годы Полоцк входил в состав Речи Посполитой. Вначале именно сюда проникали все те передовые тенденции в области искусств и наук, которые затем приходили в Россию. Отучившись в Киево-Могилянской коллегии и Виленской иезуитской академии, Самуил принял православное монашество и стал дидаскалом (преподавателем) Полоцкой братской школы. Звездный час Симеона пробил в 1656 году, когда Полоцк, занятый к тому времени русскими войсками, посетил царь Алексей Михайлович: монах вместе с 12 учениками встретил его приветственными виршами, чем сразу привлек внимание государя. В 1660-м Полоцкому довелось побывать в Москве, где на приеме у монарха он снова читает ему стихотворный панегирик. Четыре года спустя из-за вновь вспыхнувшей русско-польской войны Симеон переехал в Москву. Здесь, в Заиконоспасском монастыре, он стал преподавать латинский язык подьячим приказа Тайных дел. Но важнее другое: с появлением Симеона в придворный быт российской столицы вошло силлабическое стихотворство, получившее статус регулярной книжной поэзии и послужившее толчком к созданию целого ряда парадных книг.
В 1665 году по случаю рождения царевича Симеон преподносит Алексею Михайловичу «книжицу» «Благоприветствование», в которой стихотворными строками была нарисована восьмиконечная звезда. В 1667-м, в день объявления царевича Алексея наследником престола, книжник-поэт подносит монарху новое сочинение – геральдико-эмблематическую поэму «Орел Российский», в которой Алексей Михайлович выведен правителем, превзошедшим в талантах Александра Македонского, в благодеяниях – императора Тита, в строительстве храмов – царя Соломона; а количество даримых им «доброт» уподобляется золотому песку реки Ганг. Он – Царь-Солнце, освещающий мир. Вторым солнцем – в духе барочных казусов – объявлялся царевич. Центральное место в манускрипте занимает миниатюра с изображением герба Русского царства на фоне Солнца в сиянии славы. Светило, как аллегорический образ монарха, испускает в виде лучей 48 царских добродетелей. Стихотворения зодиакального цикла открываются рисунками знаков зодиака. Затем следует фигурный стих в виде сердца с благопожеланиями царю и членам его семьи. В конце книги автор поместил криптограмму, в которой зашифровал свое имя, дав читателю стихотворный ключ. Переплет подносного экземпляра рукописи покрыли малиновым шелком, а обрез – золотом. В том же году Симеон назначен воспитателем царских сыновей: вначале Алексея, а по его смерти – Федора. Ему же поручают надзор за обучением Софьи и малолетнего Петра. Все это сделало полоцкого книжника одним из влиятельнейших людей при дворе.
Помимо этих и других подносных «книжиц» перу Симеона Полоцкого принадлежат «Букварь языка славенска», «Жезл правления», «Венец веры», «Обед душевный», «Вечеря душевная», «Беседословие» и «Псалтирь рифмотворная». В 1678–1680 годах все свои стихи, «в различная лета и времена сложенныя», Симеон объединил в два пространных сборника: «Рифмологион» и «Вертоград Многоцветный».
Симеон Полоцкий скончался в Москве 25 августа 1680 года и, согласно завещанию, был погребен в Заиконоспасском монастыре – до сего дня сохранились каменные плиты с текстом эпитафии, сочиненной его учеником и другом Сильвестром Медведевым. Уже при жизни Симеон стал известен далеко за пределами России: в Грузии его знали как «сладкозвучного проповедника», курляндский дворянин Яков Рейтенфельс в «Сказании о Московии» отмечал в нем преисполненность «латинской учености», в своей «Русской грамматике» его упоминает и оксфордский профессор Генрих Вильгельм Лудольф.
МАСТЕРСКАЯ ПОСОЛЬСКОГО ПРИКАЗА
Подносные манускрипты Симеон Полоцкий создавал, разумеется, не сам. Его задачей было лишь сочинительство: разработка концепции и написание чернового текста. Остальное делали каллиграфы, живописцы, златописцы и переплетчики. В 1670–1690-х годах лучшие из них были собраны в книгописной мастерской Посольского приказа.
В 1671 году главой Посольского приказа стал Артамон Матвеев – человек образованный и незаурядный, поклонник западноевропейской культуры, всего нового и затейливого. Именно при нем в приказе развернулась активная работа по «строению» парадных книг. Составлением текстов, среди которых было множество переводных, занимались румынский дипломат и богослов, переводчик Посольского приказа Николай Спафарий (Милеску) и подьячий Петр Долгово. Иногда при участии самого Матвеева. Созданные здесь манускрипты оформлялись целым штатом мастеров. Благодаря дошедшим до нас документам, известны имена писцов-каллиграфов: старца Маркела и Ивана Верещагина, живописцев Ивана Максимова, Дмитрия Львова, Макария Потапова, Федора Юрьева, Сергея Рожкова, Анании Евдокимова, Богдана Салтанова, златописцев Григория Благушина, Федора Лопова, Матвея Андреева, Дмитрия Квачевского и других. Книги, «строенные» в Посольском приказе, отличались высочайшим качеством, дороговизной материалов и новаторством в оформлении. В моду входят барочные рамки, заставки, инициалы. Иконописно-очерковые парсуны Средневековья уступают место миниатюрам «франкского письма» – «живоподобному», барочно-ренессансному стилю. Изображения часто перекладывались тафтяными прокладками.
«Царский титулярник», «Хрисмологион», «Книга о сивиллах» – вот лишь некоторые книжно-рукописные «проекты», реализованные при Артамоне Матвееве. Об этих фолиантах мы расскажем отдельно. Сейчас же остановимся на некоторых менее известных, но не менее прекрасных творениях мастеров-книгописцев, работавших в Посольском приказе в 1670–1690-х годах.
К середине сентября 1672 года была составлена, переведена и оформлена «Книга избранная вкратце о девяти мусах и о седми свободных художествах» – иллюстрированный трактат об искусствах и науках. В 1672–1673 годах «строилась» «Книга об избрании и венчании на царство царя и великого князя Михаила Федоровича». Сергей Рожков исполнил «доличное письмо», Иван Максимов – «личное», Анания Евдокимов и Федор Юрьев рисовали «травы», Григорий Благушин «со товарищи» писали золотом и серебром. Работали ежедневно, «окромя воскресных дней и великих праздников Господних».
Год спустя мастера Посольского приказа закончили работу над книгой «Василиологион, се есть счисление или описание всех царей, иже бяху во всем мире доблестнейшии и мужественнейшии от начала мира даже доныне».
После смерти Алексея Михайловича «построены» лицевая «Александрия» – переводная повесть об Александре Македонском, «Чин венчания на царство царя Федора Алексеевича», аналогичный чин для царевичей Ивана и Петра Алексеевичей. Значительная группа манускриптов была посвящена вопросам развлечения и обучения царских детей, а также различным наукам. Так, для царевича Петра были созданы «потешныя книги», где написаны «девицы, и птицы, и бабы разными переводы».
Первой же рукописью, созданной в мастерской по инициативе Артамона Матвеева и преподнесенной царю Алексею Михайловичу, стала «Книга, а в ней собрание, откуду произыде корень великих государей царей и великих князей росийских…».
ЦАРЬ-КНИГА
«Царский титулярник», как кратко называют эту книгу, это лицевой справочник историко-дипломатического характера. Он содержит историческое введение, перечень титулов русских и иностранных монархов, формуляры грамот русских царей к иноземным государям. Сюда также включены рисунки 33 русских и 16 зарубежных гербов, портреты 30 русских князей и царей – от Рюрика до Алексея Михайловича, 11 православных патриархов и 22 иностранных правителей – современников Алексея Тишайшего.
Рукопись «Титулярника» была составлена в 1672 году Николаем Спафарием при участии Артамона Матвеева и Петра Долгово. Текст распадается на три тематических блока: царское родословие, где подчеркивается преемственность династий Рюриковичей и Романовых; история учреждения патриаршества на Руси и поставления в патриархи Филарета (Романова); описание дипломатических отношений русских монархов с правителями соседних стран. Источниками «Титулярника» послужили сведения из архива Посольского приказа, а также памятники предшествующего времени.
Над «Государевой книгой» трудились лучшие столичные мастера: живописцы Иван Максимов и Дмитрий Львов писали акварелью портреты; златописцы Григорий Благушин, Федор Лопов, Андрей Матвеев и Дмитрий Квачевский рисовали гербы, писали золотом и серебром; переплет выполнил «капитан Яганъко Эленкуз»; а украшающие переплет металлические детали изготовил мастер Серебряной палаты Данила Кузьмин «с товарыщи». Живопись манускрипта уникальна тем, что объединяет в себе парсуны, выполненные как в средневековой, так и в барочно-ренессансной манере: миниатюры с портретами государей до Иоанна IV относятся к первому типу, а изображения последующих правителей – ко второму.
Надо полагать, что Алексею Михайловичу книга очень понравилась, поскольку он приказывает сделать еще два списка, меньшего размера. В целом последующие рукописи повторяют первый вариант «Титулярника», однако в них увеличилось количество изображений.
Сегодня известны четыре лицевых списка «Царского титулярника». Раннюю версию «Государевой книги» царь оставил в Посольском приказе. Здесь была возможность делать копии, с манускриптом могли знакомиться иностранцы. Сейчас первый экземпляр рукописи хранится в Российском государственном архиве древних актов.
«ХРИСМОЛОГИОН», ИЛИ «КНИГА ПРЕДСКАЗАНИЙ»
Вторым «проектом» книгописной мастерской Посольского приказа стал «Хрисмологион, сиречь книга пререченословная, от пророчества Даниилова…» 1672–1673 годов. Составителем и переводчиком трактата был все тот же Николай Спафарий, работавший в сотрудничестве с Петром Долгово. Согласно заглавию рукописи, перевод «на славенский язык» выполнялся «от древнейшия харатейныя книги еллиногреческия». Какую же «харатейную книгу» имел в виду автор?
До последнего времени считалось, что греческим прототипом русского «Хрисмологиона» является одноименное сочинение газского митрополита Паисия Лигарида середины 50-х годов XVII века. Однако сегодня наиболее убедительной представляется иная версия: оригиналом для «славенского» перевода Спафария послужил сборник за авторством венецианского математика и астронома критского происхождения Франческо Бароцци, переписанный и проиллюстрированный в двух экземплярах знаменитым критским художником Георгием Клонцасом в начале 90-х годов XVI столетия. Бароцци собрал различные хроники, благочестивые пророчества и их толкования в свете современных ему событий. Туда вошли «Видения пророка Даниила», «Слово Мефодия Патарского о царстве народов и последних временах», «Пророчества Льва Мудрого». Внимание к этим текстам особенно возрастает после битвы при Лепанто – морского сражения в октябре 1571 года, когда объединенный флот Священной лиги, куда входила и Венецианская республика, одержал крупную победу над турками.
Один из списков рукописи Бароцци–Клонцаса, таинственную «книгу Хрозмологион, се есть пророчества о Констянтинополе», привез с собой в Москву в феврале 1665 года архимандрит Неофит из города Аргирокастрона (ныне Гирокастр в Албании). Его-то и использовал в качестве основы для перевода Николай Спафарий.
Появление подобной книги в правление Алексея Михайловича отнюдь не случайно: интерес к пророчествам о судьбах христианского мира растет не только в Венеции, но и на православном Востоке. Согласно одному из таких предсказаний, «Седмихолмие» (Константинополь), освобожденное «русым родом», вновь перейдет под власть христианского монарха, под которым подразумевался уже русский царь, нередко называемый современниками «вторым Константином». Утвердить эту идею с опорой на библейских пророков перед лицом возможной русской экспансии и был призван «Хрисмологион». Перевод фрагмента сборника Бароцци и передача его в дар Тишайшему должны были способствовать политическому плану части греческого духовенства по отвоеванию Константинополя и построению новой, «панправославной» империи во главе с наследником византийских суверенов.
Всего известно около 50 списков «Хрисмологиона», что свидетельствует о высокой популярности трактата. Текст подносного экземпляра рукописи, предназначавшегося Алексею Михайловичу, переписал каллиграф старец Маркел. Миниатюры на вклеенных в книгу пергаменных листах выполнил Иван Максимов. Живопись манускрипта посвящена преимущественно изображению сцен жития пророка Даниила и его видений.
Сегодня парадный экземпляр «Хрисмологиона» находится в Эрмитажном собрании Российской национальной библиотеки. Что касается его греческого прототипа, то, к сожалению, от «харатейного» (пергаментного) списка сборника Франческо Бароцци осталось лишь шесть листов, которые хранятся в Отделе рукописей Исторического музея. Другой же, бумажный список манускрипта, попав на Корфу, был приобретен венецианским аристократом Джакомо Нани, завещавшим свое собрание Библиотеке Святого Марка.
МОСКОВСКИЕ СИВИЛЛЫ
Интерес к персонажам античной мифологии и их переосмысление в христианском духе отразились и в другой знаковой рукописи тех лет – «Книге о сивиллах», составленной из различных источников и переведенной Николаем Спафарием в 1672–1673 годах. Ее полное название: «Книга о сивиллах, колика быша и киими имяны и о предречении их».
Сивиллами в Древней Греции называли странствующих пророчиц, которые, входя в транс, предсказывали судьбу. Причем их предсказания не были связаны с определенной местностью и не ограничивались точными сроками. Первоначально сивиллы не имели личных имен и назывались по местам своего обитания: Дельфийская, Фригийская, Кумская и пр. Пророчества сивилл собирались и записывались («Книги сивилл»). В христианстве они толкуются как предсказания о воплощении Христа. Подобно библейским пророкам, сивиллы, чьи изречения проникнуты апокалиптическими мотивами, призывают язычников обратиться к единому Богу.
«Книга о сивиллах» состоит из предисловия и 12 глав – по числу основных сивилл. Их имена: Персидская (также Халдейская или Еврейская, по имени Самбефа), Либика (Ливийская), Дельфика (Дельфийская, по имени Артемия), Кимрская (Кимрия), Эритрея (Герофила), Самосская (Самея, по имени Фито или Самонефа), Кумская (Амальфея или Герофила), Геллеспонтская (Геллеспонтика), Фригийская (она же Фригия или Колофонская, по имени Лампуса), Тибуртинская (Тибуртия, по имени Альбунея), Египетская (Египтия, по имени Агриппа или Тараксандра) и Европейская (она же Европия, по имени Самонея). Спафарий также упоминает «сивиллу Мариам, сестру Моисея» и «сивиллу Саба» (царицу Савскую).
Экземпляр рукописи, преподнесенный царю Артамоном Матвеевым, создавался каллиграфом Иваном Верещагиным, художником Богданом Салтановым и переплетчиком Яганом Энкхаузом. Текст книги был написан на александрийской бумаге, а портреты 12 сивилл – на специально подготовленных холщовых листах, затем вклеенных в манускрипт. В этом отношении рукопись уникальна: сегодня известны лишь три славяно-русские книги, полностью или частично созданные на холсте, и «Книга о сивиллах» – первая из них. Остальные, старообрядческие, датируются XIX веком.
«Живоподобные» парсуны, выполненные маслом с обильным использованием золота, – яркий образец русского барокко. Интересная деталь: все сивиллы представлены красивыми молодыми женщинами, что, строго говоря, противоречит источникам. Пример иного подхода можно наблюдать в Сикстинской капелле: Персидскую и Кумскую сивиллу великий Микеланджело изобразил в виде стариц. За свою работу Богдан Салтанов получил «соболей на тридцать рублев, камку (шелковая ткань с узорами. – Прим. ред.) добрую да сукно». Манускрипт был «оболочен» атласом, а его обрез – позолочен.
«Книга о сивиллах» стала одной из жемчужин коллекции графа Николая Румянцева – праправнука Артамона Матвеева, на основе собрания которого возник Румянцевский музей. Впоследствии музей превратился в Российскую государственную библиотеку, где эта рукопись находится и по сей день.
КАРИОН ИСТОМИН И ЕГО «БУКВАРЬ»
Сын курского подьячего Карион Истомин родился в конце 1640-х годов. Приняв постриг в одном из монастырей Курска, во второй половине 70-х, благодаря своему покровителю Сильвестру Медведеву, монах переезжает в Москву и обосновывается в Чудовом монастыре. Здесь он выучил греческий и латинский языки и поступил на службу в Печатный двор, где проработал 22 года: вначале рядовым писцом и чтецом, затем – книжным справщиком и, наконец, начальником.
Карион овладел искусством сложения стихов, обучаясь сперва у Симеона Полоцкого и Сильвестра Медведева, а с 1685-го – у основателей Славяно-греко-латинской академии братьев Иоакима и Софрония Лихудов. То есть как придворный поэт он воспитывался под влиянием сразу двух традиций: украинского барокко и новогреческой ученой поэзии. Стихотворения Истомина были благосклонно восприняты царевной Софьей, и с 1682 года монах систематически посвящает свой досуг поэзии. Среди его творений – приветствия и панегирики, акафисты, молитвы и эпитафии в стихах и даже стихотворная биография Христа. Свой первый сборник, «Книга Вразумление», Карион посвятил 11-летнему царевичу Петру. Шесть лет спустя, в 1689 году, ко дню бракосочетания Петра Алексеевича с Евдокией Лопухиной, Истомин преподносит царевичу роскошно оформленную рукописную эпиталаму «Книга любви знак в честен брак», продолжив заложенную Симеоном Полоцким традицию парадных «книжиц». В тот же год патриарх Иоаким возвел его в сан иеромонаха…
15 мая 1717 года иеромонаха Кариона не стало. Главным же его детищем, обессмертившим имя придворного книжника, стал лицевой «Букварь», признанный лучшим учебным пособием своего времени.
Работу над рукописью «Букваря» Карион Истомин закончил в 1691 году. В 1692–1693 годах он преподнес по экземпляру своего труда царицам Наталии Кирилловне и Прасковье Федоровне. В 1694-м был отпечатан вариант «Букваря», гравированный на меди с иллюстрациями известного мастера Оружейной палаты Леонтия Бунина. Вместе с Карионом Истоминым и Леонтием Буниным в работе над «Букварем» принимал участие «торговый человек» Иван Посников. Полное название учебника звучит так: «Букварь славянороссийских писмен уставных и скорописных, греческих же, латинских и польских, со образованиями вещей, и со нравоучительными стихами». В книге представлены различные варианты написания славянских букв, причем «заглавные» литеры имеют вид человеческих фигур. Кроме того, каждая буквица сопровождается дидактическим стихотворением с упоминанием начинающихся на нее лицевых изображений. Отдельные строки посвящены изображению греческих и латинских букв: сделана попытка одновременного постижения трех европейских алфавитов – славянского, греческого и латинского – в их взаимосвязи. В 1695 году для царевича Алексея Петровича был также написан «Большой букварь», изданный в 1696-м наборным способом в количестве 20 экземпляров, из которых до нашего времени дошли лишь два.
Среди иконографических источников книги 1694 года – алфавиты, составленные западноевропейскими художниками Петером Флетнером из Нюрнберга, бельгийцем Теодором де Бри, венецианцем Джакомо Франко, Джузеппе Мителли из Болоньи и другими. В то же время в ней ярко проявились национальные образы и сюжеты. «Букварь», подобно своей эпохе, соединил старое и новое. Он явил русский вариант общеевропейского типа цельногравированного издания и открыл новую страницу не только в русском искусстве, но и в педагогике. Каков был тираж различных редакций книги, установить сложно. Известно лишь, что «Букварь», равно как и отдельные его части, пользовался популярностью в разных слоях русского общества вплоть до XIX столетия.
***
Правление Алексея Михайловича и его сыновей – это эпоха конца средневекового мира и, одновременно, эпоха открытости. В полемике сторонников старого и нового формируется иная эстетика, иное представление о красоте. Переход от искусства Средневековья к искусству барокко был сложен, многогранен и драматичен. Он сопровождался серьезной перестройкой мировоззрения, ломкой многих устоев и представлений. Распространение книгопечатания и цельногравированных изданий существенно подорвало позиции книжно-рукописного ремесла. К началу XVIII столетия искусство славяно-русской рукописной книги оказалось на задворках культурного мейнстрима, блеснув предзакатным светом последних, барочных страниц. Но эти страницы были настолько яркими и прекрасными, что и сегодня не оставляют равнодушным ни одного ценителя подлинной красоты.