Она пришла ко мне на работу. Маленькая, сгорбленная старушка с изборожденным морщинами лицом. Дверь открылась так тихо, что когда я услышала: «Доча, а ты случаем не корреспондент будешь?», вздрогнула от неожиданности.
Из принесенного ею письма
«Кровиночки мои, сыночки и дочечки! Внучата и правнуки! Как же мне плохо без вас, сил нет, так истосковалась душа за вами. Так хочется к вам прижаться, обнять, вздохнуть ваш запах. По нескольку паз на день бегаю к почтовому ящику, всё жду какой-нибудь весточки от вас, письма или малюсенькой открыточки. Хоть бы строчечку написали своей мамке, рассказали о себе. То-то мне была бы радость. Я ведь не прошу многого. За мной присматривать или ухаживать не надо. Сил, слава Богу, пока хватает. Только маленькую весточки пришлите мне…»
- Ты, доча, только фамилию мою не пиши. При должностях ведь они у меня. Зачем же их позорить? Просто напиши: так мол и так, скучает дюже за вами ваша мамка.
Галина Игнатьевна дала жизнь семерым. Трое умерли в младенчестве. Остались две дочери да два сына, все семейные. Внуки, есть правнуки. Все живут в Амурской области. Наверное, в этом ей повезло. Такая большая семья образованных людей…
Когда вечером я нажала звонок у двери её однокомнатной квартиры, в пронзительной тишине он прозвучал оглушительно громко. Хозяйка никак не могла открыть дверь, торопливо дергала заедающий замок, причитая: «Погоди трошки, доня, я щас».
Сгорбленная, сухая (почему-то днём она показалась мне моложе) провожала меня в комнату, утирая маленьким кулачком слёзы. И видимо, уже жалея, что обратилась ко мне, спрашивала-просила:
А может, и не надо ничего писать? Пусть будет как есть, коль Господу так угодно…
Из письма матери
«Стара я совсем стала. 74 годочка уже. Приходят врачи, с собеса девушка помогает. А вот деточки мои, которых я в муках рожала, растила, всех люди вывела, завели семьи да разъехались кто куда. Все живут хорошо, а вот мать, им жизнь давшая, забыта и заброшена. Да как же так можно, деточки? И вы ведь когда-то станете старыми. Побойтесь Бога!»
- Пока был жив их отец, мой муж, я и горя не знала. Прожили с ним в мире и согласии без малого пятьдесят лет. А в прошлом году схоронила его, так теперь впору хоть на стенку лезть. День и ночь зову детей, но они будто оглохли. ..
Чаще всего за время моего визита Галина Игнатьевна вспоминала своего старшего сына Юрия Ивановича. Двадцать лет назад, он, житель Соловьевска, приезжал к родителям в последний раз.
- Смотри, мать, кого мы в магазине купили! –А на руках кудрявая светловолосая девочка хохочет. Внучка.
Правда, год назад Галина Ивановна встретилась с сыном вновь. На кладбище, прощаясь с мужем, увидела она бегущего к могиле мужчину.
- Кто вы?- спросила, силясь сквозь слёзы рассмотреть черты лица. А в ответ услышала:
- Разве не узнаёшь?
Она моментально узнала хрипловатый родной голос.
- Юрочка, сынок!
Из письма матери
«Мне деньги ваши, деточки, не нужны. Хотя если бы по пяти червонцев выслали, то и не обеднели бы, а мне помощь. Глядишь, какую таблетку бы купила, вон они сколько нынче стоят, а здоровье то уже нынче не то. Радио слушаю, а там: «Дорогая мамочка, поздравляю тебя с днём рождения! И не верится, что есть такие детки, которые старыми родителями не брезгуют».
Галина Игнатьевна и сама не знает, когда растеряла своих детей. Может неправильно их
Когда вместо покосившегося старенького домика они с мужем получили благоустроенную квартиру, решили завещать её младшей дочери Наташе. Теперь она единственная, кто навещает мать раз в две недели, прибывая по проездному железнодорожному билету из Благовещенска. Наводит порядок в скромном хозяйстве Галины Игнатьевны, покупает продукты, стирает.
Оставшись одна, Галина Игнатьевна путает дни, разговаривает с пожелтевшими фотокарточками в рамках над комодом. Бывает, забывшись, распахнёт форточку и кричит:
- Наташа! Наташенька!
Утром, просыпаясь, обводит взглядом убогую обстановку и тихо шепчет: «Слава Богу, живая».
- Помню, Юрочка в армии в десантных войсках служил. Приехал на побывку и рассказывает: «Должны были с парашютом прыгать. Спросили, кто будет первым прыгать, я вызвался», - делится воспоминаниями Галина Игнатьевна, гордясь сыном.
Все дети её достигли хорошего положения. В семьях достаток, престижные должности, солидные зарплаты. Квартиры, машины… А она вспоминает, как работала в колхозе свинаркой, а дети после школы прибегали на ферму, помогали. Как возили на саночках сено для своей коровы, носили вёдрами воду, а затем на память приходит, как умирал больной муж. Как молила она Бога, чтобы образумил детвору, чтобы приехали чада повидаться с отцом напослед…
Он умер, она осталась одна одинёшенька… С тех пор ведёт с ним долгие разговоры за жизнь во сне. Иногда не выдерживает и грозится уйти в дом престарелых. А потом спохватывается: «Ох, умру, меня на другом кладбище схоронят. Нет уж, лучше дома свой век доживать как-нибудь».
Она ясно помнит имена всех внуков. Правда, может ещё кто появился, о ком ей не сообщили. И эта ясная для её возраста память мучает Галину Игнатьевну больше всего. Уж лучше бы она помнила только вчерашний день.
Пришла пора прощаться, а я всё не могла уйти. Потому что нужно было поворачиваться к старушке спиной, ещё раз подчеркивая пустоту этой маленькой квартиры. Она провожала меня так же, как и встретила, утирая кулачком невидимые мне слёзы…
P.S.: Каюсь, я нарушила данное ей обещание и воспользовалась указанными в письме адресами. Отправила три послание, не очень-то надеясь на ответ. Без ведома Галины Игнатьевны. Знаю, она не одобрила бы моего поступка, по матерински щадя своих великовозрастных отпрысков. Не как журналистка написала, а как человек, чья-то дочь…
Из письма матери
«Хочу рассказать о своих детях. Старший сын Юрий Иванович живёт в Соловьевске. Второй сын Игорь Иванович - в Райчихинске».
Она написала фамилии своих детей, имена их жен и своих внуков. Большое родовое дерево! И дни рождения каждого перечислила. Упомянула адреса. Но не буду перечислять их. Она ведь об этом просила… Публикую эти строки для тех, кто также, как и её дети, позабыл своих родителей… Авось, прочтя, вспомнят…
В новогоднюю ночь, когда в моём доме схлынуло шумное веселье и закрылась дверь за последним гостем, раздался телефонный звонок:
- Оля, доня, ты прости меня, что поздно. Не стерпела до утра, от соседки звоню. Радость у меня великая. Письмо пришло от Виталика, внука! Я его и не видела ни разу. Юрын сынок.. Большое письмо с открыткой поздравительной. Пишет что любят они все меня. Вот так подарок к празднику! И умирать теперь не страшно… А я так плохо о них думала…
От автора
Этот материал - не плод моего воображения. Это реальная история, участником которой я стала по воле случая. Признаюсь, радовалась за свою героину больше чем за какие-то свои личные успехи. Галина Игнатьевна после того случая прожила совсем недолго. И на похоронах я увидела её детей. Хочется верить, что их слезы были искренними.
Если вам понравилась моя история, подписывайтесь на мой канал и ставьте лайки. Я пишу только о том, что задевает душу.
Ваша Ольга Капштык
