Лег навзничь — Шавасана — и со сладчайшей легкостью потянулся без усилий во все стороны, такое саморастяжение спокойно и улыбчиво производят галактики: от светоносного эпицентра простираются блистательными чешуйками своих прозрачных рукавов, тайно ведя всегда даятельные длани. Подобно пробирались и мои сияющие атомы, в отваге и любознательности неутомимых открывателей, центробежно расходились милые пилигримы. Мои подкожные звезды неудержимо желали заполнить собой Космос; я знаю, в самых их ядрышках теплились признания в любви. Мои руки и ноги разбежались путями, как члены первочеловека — Пань-гу из китайского эпоса. Само тело мирно летело лучащейся звездой; но будучи само светилом, оно, стоило лишь вчуствоваться, заключало в себе мириады отдельных световых сфер, было густо усеяно зернышками солнц, оказывалось вместилищем самостоятельных свечений, звездой из звезд, было сразу одним и многим в общем свете.
И моим атомным путешественникам подмигивали частицы ворсистого ковра, на котором я покоился, весь воздух состоял из искристых лиц, радушно встречающих моих посланцев доброй воли. Звезды повсюду — безумный астральный бал — охотливо скапливались в группки, а те между собою, пока не образовывали огромные фигуры привычно видимого мира; отличие частот их сплоченного мерцания и создавало внешнее разнообразие предметов. Как тишина — лоно и всегдашнее обиталище любого звука: по беззвучию течёт чарующая из мелодий, к концу в тишь возвращаясь, — так единство — основа, начало и цель всякого множества.
Но когда сплошной объект под умиротворенным вниманием распадается на астрономические сонмища, точно предупрежденный троянский конь, не успевший пересечь границу крепости твоего ума, тогда, в этом грандиозном распознавании, сверкающие крупицы отвечают кличем — «Тат Твам Аси», который для тебя провозглашаешь только ты.
После естественно отходит то, что досель было тобой, остается кристальная правда вещей, и в ней, однако, твое присутствие лишь усиливается, оказывается как никогда ясным! У тебя появляется догадка, что смерть не страшнее воспоминания. Когда ты что-то вспомнил — тебя становится больше, а не меньше.
Сродни тому, когда семья из нескольких человек весело вливается в неисчислимую толпу, бурлящую в день народного празднества, так же атомарные светочи, бывшие созвездием твоего тела, теперь потонули в бесконечной красоте вселенского стремления. А сам ты отнюдь не общность этого мирового света, и не каждая звездочка в частности — ты нечто радикально иное, то, чему нет формы, имени, пределов, условий… Ты — какое-то Исконное Величие Жизни, Всему Предшествующий Смысл Всего, Момент Вечного Освобождения.
Но, почти не замечая как это происходит, беспредельно распространенная свобода сгущается, готовясь к нарождению. Концентрат жажды случиться, словно затвердевает образом отчетливого существа в эмбриональной позе. Это твое собственное тело. И внутри него вершится тождественное: прямо в межбровном средоточье этого единичного существа был мыслим, разом объят сознанием весь Космос. Этой мысли было доступно видеть, что всё пребывало в такой гармонии, миллиарды отдельного явственно связывались воедино, ни одна искорка Универсума не светилась оставленная на отшибе мира, а важно включалась в тотальную согласованность, участвовала в беседе со всем остальным, и без неё этот разговор не мог быть полным.
То, что происходит в перекличке импульсов света, некое вибрирование, когда в резонансе коллективного сияния — излучающаяся звезда сцепливается с лучением другой, третьей, четвертой, их световые нити сетчато сплетаются между собой сиятельной рябью — и создается греза объективной действительности. Это и есть Музыка Сфер! Музыка, которая есть одновременно слушатель и слушаемое.
Эта неохватно развертываемая симфония одномоментно вспыхивает единой мыслью, что, как оставленный от удара молнии фульгурит, запечена в голове любого из младенцев. Из скорлупы твоего лба, как Афина Паллада, рождается самосознание. А плоть твоя — утроба его, но и плод в животе мгновения; последнее же находится со своими братьями и сестрами (прочими мгновениями) в оболочке времени, питаемые через плаценту Вечностью. Всякое существо беременно своим «Я», коему надлежит родиться, как атмосфера этой планеты — амнион с детьми в виде всех существ, населяющих Землю. Земля во чреве Солнечной Системы, она является малышкой в глубине Млечного Пути — он покоится в недрах Вселенной, а Вселенная где-то ещё; быть может, в той самой молниеносной мысли.
