Фразу sic trancit gloria mundi стоило бы закрепить на гербе зауральского городка Берёзово в качестве исторически обоснованного девиза – уж слишком у многих земных владык здесь окончилась земная слава. И не только слава – многие так и покоятся здесь, кто с миром, кто в беспокойстве. Наиболее известен среди обесславленных и упокоенных главный птенец гнезда Петрова светлейший князь Александр Данилович Меншиков – все помнят ещё из школьных лет полный обречённости и безысходности групповой портрет Сурикова. Но помимо светлейшего подрастеряли здесь славу, влияние и самоё жизнь и изворотливый и хитроумный граф Андрей Иванович Остерман, и самоуверенный и нахрапистый князь Алексей Григорьевич Долгоруков. Многие из декабристов нашли здесь вечное пристанище. Вырваться из цепких объятий Северной Сосьвы – местной речки – сумел лишь Лев Давыдович Троцкий, но и его слава померкла, пусть и более тёплых краях.
Увы, слава отобранная не сумела стать для города славой приобретённой. Семь тысяч жителей, одна асфальтированная на весь город дорога и жизнь от навигации до навигации. А в период осенне-весенней распутицы и вовсе «в этот край таёжный только самолётом можно долететь». Но то в песне, а на деле…
А на деле в городе две взлётно-посадочных полосы – военная и гражданская. Военная – узкие листы гофрированной стали, проложенные поперёк движения воздушных судов (при взлёте и посадке они красиво поднимаются по краям полосы, салютуя стальным летающим собратьям). Гражданская – грунтовая вырубка, садиться на которую худо-бедно можно только погожей зимой или сухим летом. С такими ограничениями в логистике основной рацион жителей – крупы, макароны и то, чем богата Сосьва и окружающие леса. Летом каждый кормилец в Берёзове ловит рыбу, зимой ходит по лесам с ружьём.
И вот в такой земной рай занесла судьба и желание хоть и за деньги, но творить добро, двух молодых людей. Цель была у них очень благородная – переговоры с местными властями, результатом которых должна была стать железобетонная взлётно-посадочная полоса, способная достаточное время функционировать в суровых условиях без ежегодного ремонта. Такой наглой самоуверенности в Берёзове себе не позволяла даже военная «взлётка» - каждую весну на её ремонт исправно выделяли некоторую сумму. Естественно, ребята тоже были не меценаты, и планировали на этом заработать. Но честно.
Визит был согласованный, товарищей ждали. Встретили, приветили, обсудили смету. Сумма подряда по расчётам выходила под триста миллионов в отечественной валюте. Заказчика строка «итого» устраивала, но необходимо было посоветоваться со старшими товарищами. Местная власть ушла в уютный сумрак дубовых кабинетов с телефонами без наборных дисков. Приезжие пилигримы отправились изучать суровую, но прекрасную ханты-мансийскую природу и традиционные промыслы. Так как на дворе было лето, занялись рыбалкой.
Скоро на Руси сказка сказывается, да не скоро дело делается. А в России между сказками и делами расстояния и вовсе астрономические. Прошла неделя. Рыбы в Сосьве много, но ловить её уже не интересно – стали попадаться ранее отпущенные особи и родственники особей засушенных или съеденных. Ихтиология реки и притоков изучена, сфотографирована, в социальные сети запощена. Могилы знаменитых невольных жителей Берёзова посещены. Каменные бюсты светлейшего князя и продавщицы из продуктового изучены. С каждой новой бутылкой водки всё сильнее хочется на малую родину.
Наконец раздаётся долгожданный звонок. Парни моются, бреются, с радостным предвкушением ожидают подписания договора, с тревожным – неминуемого торжественного празднования этого события. В том самом дубовом кабинете садятся друг напротив друга за длинный стол для заседаний, с почтительным молчанием переводят взгляды с фотографического портрета на стене на те самые телефоны без дисков и кнопок и выжидательно фокусируют все четыре глаза на лысеющей голове местного головы. Голова головы глаз на ребят не поднимает. Ребята начинают подозревать, что радостного повода может не случиться, но причина неясна. Смета честная, повод торговаться есть, а отказывать – нет.
Наконец местная власть обретает дар сбивчивой, но всё-таки членораздельной речи. Запинаясь от испытываемой неловкости, «хозяин тайги» пускается сначала в комплименты: проект отличный, «взлётка» нужна городу не меньше, чем воздух, дорогу в который она открывает, реализация данного проекта даст мощный импульс к развитию города и долгожданной конвертации потерянной в нём столькими людьми разной степени достойности земной славы. Но! Как говорит один мой мудрый знакомый, всё, что сказано до слова «но», не имеет значения. Исключений из этой максимы я пока не встречал. Триста миллионов за такой проект старшие товарищи из московских кабинетов не готовы согласовать.
Ребята выдыхают накопившийся в их молодых лёгких за время властного монолога воздух. К торгу они готовы, запас для этого в смету заложен. Снова вспоминается незабвенный Михаил Николаевич Задорнов с его «наберите побольше воздуха в грудь» - рано выдохнули парни. Время испытывать гордость за родную страну ещё не наступило.
- Ребята… Триста миллионов – это несерьёзно (мхатовская пауза). Сделайте смету на миллиард хотя бы, - с интонациями застенчивого ильфо-петровского Александра Яковлевича произносит лысеющий глава.
Выдыхать ребятам уже нечего. Они начинают понимать и сочувствовать каждой вытащенной ими за неделю из речной обители рыбе. Они также пучат глаза и делают судорожные движения ртом. Ребята молодые и честные. У них в глазах мелькают не цифры на счётчике банкнот, а номера статей УК РФ. То ли от потрясения, то ли по неопытности они ещё пытаются торговаться в обратную сторону:
- Ну… Может четыреста? Ну точно не больше полумиллиарда…
Ах, молодость! Как говорил другой герой уже упомянутых Ильфа и Петрова – торг здесь не уместен! Особенно когда речь идёт о судьбах людей!
Итог совсем неуникален. В обратный путь гости взлетали под грохот стальных полос военной ВПП. Сочувственными взглядами их провожал каменный Меншиков и грустная продавщица продуктового. Подозрительными взглядами спустя несколько часов кололи их спины в Москве все пассажиры самолёта – ребята везли в сумках недельный улов севернососьвинсокой рыбы.
Фразу sic trancit gloria mundi стоило бы закрепить на гербе зауральского городка Берёзово в качестве исторически обоснованного девиза – уж слишком у многих земных владык здесь окончилась земная слава. И не только слава – многие так и покоятся здесь, кто с миром, кто в беспокойстве. Наиболее известен среди обесславленных и упокоенных главный птенец гнезда Петрова светлейший князь Александр Данилович Меншиков – все помнят ещё из школьных лет полный обречённости и безысходности групповой портрет Сурикова. Но помимо светлейшего подрастеряли здесь славу, влияние и самоё жизнь и изворотливый и хитроумный граф Андрей Иванович Остерман, и самоуверенный и нахрапистый князь Алексей Григорьевич Долгоруков. Многие из декабристов нашли здесь вечное пристанище. Вырваться из цепких объятий Северной Сосьвы – местной речки – сумел лишь Лев Давыдович Троцкий, но и его слава померкла, пусть и более тёплых краях.
Увы, слава отобранная не сумела стать для города славой приобретённой. Семь тысяч жителей, одна асфальтированная на весь город дорога и жизнь от навигации до навигации. А в период осенне-весенней распутицы и вовсе «в этот край таёжный только самолётом можно долететь». Но то в песне, а на деле…
А на деле в городе две взлётно-посадочных полосы – военная и гражданская. Военная – узкие листы гофрированной стали, проложенные поперёк движения воздушных судов (при взлёте и посадке они красиво поднимаются по краям полосы, салютуя стальным летающим собратьям). Гражданская – грунтовая вырубка, садиться на которую худо-бедно можно только погожей зимой или сухим летом. С такими ограничениями в логистике основной рацион жителей – крупы, макароны и то, чем богата Сосьва и окружающие леса. Летом каждый кормилец в Берёзове ловит рыбу, зимой ходит по лесам с ружьём.
И вот в такой земной рай занесла судьба и желание хоть и за деньги, но творить добро, двух молодых людей. Цель была у них очень благородная – переговоры с местными властями, результатом которых должна была стать железобетонная взлётно-посадочная полоса, способная достаточное время функционировать в суровых условиях без ежегодного ремонта. Такой наглой самоуверенности в Берёзове себе не позволяла даже военная «взлётка» - каждую весну на её ремонт исправно выделяли некоторую сумму. Естественно, ребята тоже были не меценаты, и планировали на этом заработать. Но честно.
Визит был согласованный, товарищей ждали. Встретили, приветили, обсудили смету. Сумма подряда по расчётам выходила под триста миллионов в отечественной валюте. Заказчика строка «итого» устраивала, но необходимо было посоветоваться со старшими товарищами. Местная власть ушла в уютный сумрак дубовых кабинетов с телефонами без наборных дисков. Приезжие пилигримы отправились изучать суровую, но прекрасную ханты-мансийскую природу и традиционные промыслы. Так как на дворе было лето, занялись рыбалкой.
Скоро на Руси сказка сказывается, да не скоро дело делается. А в России между сказками и делами расстояния и вовсе астрономические. Прошла неделя. Рыбы в Сосьве много, но ловить её уже не интересно – стали попадаться ранее отпущенные особи и родственники особей засушенных или съеденных. Ихтиология реки и притоков изучена, сфотографирована, в социальные сети запощена. Могилы знаменитых невольных жителей Берёзова посещены. Каменные бюсты светлейшего князя и продавщицы из продуктового изучены. С каждой новой бутылкой водки всё сильнее хочется на малую родину.
Наконец раздаётся долгожданный звонок. Парни моются, бреются, с радостным предвкушением ожидают подписания договора, с тревожным – неминуемого торжественного празднования этого события. В том самом дубовом кабинете садятся друг напротив друга за длинный стол для заседаний, с почтительным молчанием переводят взгляды с фотографического портрета на стене на те самые телефоны без дисков и кнопок и выжидательно фокусируют все четыре глаза на лысеющей голове местного головы. Голова головы глаз на ребят не поднимает. Ребята начинают подозревать, что радостного повода может не случиться, но причина неясна. Смета честная, повод торговаться есть, а отказывать – нет.
Наконец местная власть обретает дар сбивчивой, но всё-таки членораздельной речи. Запинаясь от испытываемой неловкости, «хозяин тайги» пускается сначала в комплименты: проект отличный, «взлётка» нужна городу не меньше, чем воздух, дорогу в который она открывает, реализация данного проекта даст мощный импульс к развитию города и долгожданной конвертации потерянной в нём столькими людьми разной степени достойности земной славы. Но! Как говорит один мой мудрый знакомый, всё, что сказано до слова «но», не имеет значения. Исключений из этой максимы я пока не встречал. Триста миллионов за такой проект старшие товарищи из московских кабинетов не готовы согласовать.
Ребята выдыхают накопившийся в их молодых лёгких за время властного монолога воздух. К торгу они готовы, запас для этого в смету заложен. Снова вспоминается незабвенный Михаил Николаевич Задорнов с его «наберите побольше воздуха в грудь» - рано выдохнули парни. Время испытывать гордость за родную страну ещё не наступило.
- Ребята… Триста миллионов – это несерьёзно (мхатовская пауза). Сделайте смету на миллиард хотя бы, - с интонациями застенчивого ильфо-петровского Александра Яковлевича произносит лысеющий глава.
Выдыхать ребятам уже нечего. Они начинают понимать и сочувствовать каждой вытащенной ими за неделю из речной обители рыбе. Они также пучат глаза и делают судорожные движения ртом. Ребята молодые и честные. У них в глазах мелькают не цифры на счётчике банкнот, а номера статей УК РФ. То ли от потрясения, то ли по неопытности они ещё пытаются торговаться в обратную сторону:
- Ну… Может четыреста? Ну точно не больше полумиллиарда…
Ах, молодость! Как говорил другой герой уже упомянутых Ильфа и Петрова – торг здесь не уместен! Особенно когда речь идёт о судьбах людей!
Итог совсем неуникален. В обратный путь гости взлетали под грохот стальных полос военной ВПП. Сочувственными взглядами их провожал каменный Меншиков и грустная продавщица продуктового. Подозрительными взглядами спустя несколько часов кололи их спины в Москве все пассажиры самолёта – ребята везли в сумках недельный улов севернососьвинсокой рыбы.
