ДОМОВОЙ ФИЛЬКА И ДЕД МОРОЗ

ЕВГЕНИЙ САРТИНОВ

ХРОНИКИ ЖИЗНИ ДОМОВОГО ФИЛЬКИ

ИСТОРИЯ 10

ДОМОВОЙ ФИЛЬКА И ДЕД МОРОЗ

История эта началась в классически тихом, морозном, чисто русском декабре. Снега в том году выпало как никогда много, даже во дворе дома Кольки Скокова сугробы выросли до самих окон, и это сыграло свою роль во всей нашей истории.

Деревня Домовёнково потихоньку начала готовиться к Новому году. Колька уже зарубил пять гусей. Трёх отвезли в город и продали, а два морозились в сенях, в ожидании фарширования их яблоками и черносливом. Можно было забить и больше, но тот, кто хоть раз ощипывал гусей, знает, какая это длинная и трудоёмкая морока. Так что в тот вечер Колька Скоков и его жена Валентина Кобылина мирно пили чай с сушками, да обсуждали планы на новогодний вечер.

- На площадь то пойдём? Там обещают горку построить, фейерверк запустить, - спросил Колька.

Валька зевнула.

- И ч-что с горкой?

- Так раньше-то ты любила кататься.

- Ага, это раньше. А в позапрошлом годе…

Колька засмеялся.

- Да, в позапрошлом годе ты чуть главу деревни не убила. Так врезалась в Глота, что того потом всем селом откачивали.

- М-мироныч сам виноват. В-видел же, что я качусь, уходить надо. А он встал… как б-баран на льду, и всё.

- Да где ж ему тебя видеть? Он уже с литр в глаза залил, еле на ногах стоял.

- Не п-пойду я на горку, не залезу я на неё, артрит проклятый достал, коленки, вон как р-распухли.

- А фейерверк?

- Так его и отсюда в-видно будет…

Именно в это время раздался дикий грохот, о крышу дома ударилось что-то объёмное, тяжёлое, да так, что весь дом содрогнулся. Хозяева сначала онемели, а потом, толкаясь и чертыхаясь на ходу, выбежали на двор, накинув на себя, кто что успел. То, что они увидели там, заставило их онеметь. Во дворе дома стояла пара самых настоящих оленей, впряженных в лежащие на боку сани. Кроме того, у саней лежал громадного роста мужчина с длинной белой бородой. Хотя головной убор у него отсутствовал, и зияла большая лысина, но наличие красного кафтана и красных же сапогов подвигало к мысли, что это был Дед Мороз. Рядом, подтверждая это, валялся большой, и весьма затейливый посох. ядом Ря

- Это ч-что такое? – Спросила Валька.

- Это кто такой? – Спросил Колька.

- О! Дедушка приехал, - раздалось рядом. Но, судя по голосу, отвечал явно не Колька. Валентина обернулась и вздрогнула. Рядом с ними стояли домовой Филька и жена его Вельда. Не то, чтобы Валька боялась их, не раз и видела уже, но что-то каждый раз срабатывало в человеческой генетике, страх так и наплывал на тело и душу. Люди всегда боялись леших, домовых и прочих хранителей. Хотя сами домовые выглядели безобидно – два небольших, пушистых шарика, да два лица, оба курносые, с большими глазами, с фигурными губками. Ушки только были большими, и утончёнными вверху. Кроме того у голубоглазой Вельды на кончиках ушей имелись кисточки, прямо как у рыси.

Но, ещё большее испытание ждало их впереди. Со стороны бани отделилась тень, и в свете луны они увидели невысокого, по колено человеку, худощавого старичка с сердитым выражением лица. Длинная рубаха у него была настолько грязна, что это было видно даже в этом скудном свете.

«Банник, Венькой зовут», - припомнила Валентина. С этим персонажем у ней были связаны столько неприятных событий, что руки Валентины сами приподнялись наподобие крыльев у пингвина. Это у Валентины встали дыбом волосы под мышками.

- Дед прибыл? А где Снегурочка? – Спросил банник Венька.

- Да, а где Снегурочка? – Переспросил Филька.

- Может её найн? Не было? – Отозвалась Вельда.

- Здесь я, - глухо прозвучало, словно из-под земли.

Ближайший к ним сугроб зашевелился, и на поверхности показалась девушка в типичном костюмчике снегурочки – голубая дублёночка, такие же сапожки, длинная, белая коса. Пошарив руками в сугробе, Снегурочка извлекла на свет и свою шапочку.

- Вот и я, здравствуйте, дети, - заучено сказала она.

Между тем Филька исследовал тело сказочного персонажа.

- Он, что, пьяный? – Спросил домовой Снегурочку.

- Конечно.

В этот момент распахнулась калитка и во двор ворвались Егор и его жена Дашка. Жили они в соседнем доме, так что бежать им было не так далеко. Дашка открыла рот, чтобы спросить, что произошло, но, увидев такую странную компанию, слегка онемела. Филька же призывно махнул Егору.

- Егорка, пошли, надо его отнести домой. Нечего ему тут валяться.

Грузчиком пришлось выступить и Кольке. Подхватив сказочного персонажа под руки, он крякнул:

- Однако…дедушка хорошо весит. Вкусно ел, много спал.

- Центнера полтора в нем есть, - согласился Егор, – прямо как… в разделанном кабане.

Деда отволокли в дом, уложили на диван и начали раздевать. Делали это Дашка и Валентина, а вот Снегурочка стояла сзади, и по русской традиции, жаловалась на жизнь.

- Вот так всегда! Как связался он с этим Ку-клус-к… ой, как его там? С Санта Клаусом! Так каждый раз такая история. Ездим к тому на католическое рождество, а тот так деда напаивает, что он, то из санок вывалится, то промахнётся и мимо Москвы махнёт то в Хабаровск, а то в Томск. Один раз даже в Сингапур нас занесло. Я там от жары чуть не растаяла.

- Так это что, самый настоящий Дед Мороз? – Тихо спросил Егор Кольку.

- Да бог его знает. Он ведь своими санями нам чуть крышу не снес.

- Настоящий он, - сказал Филька.

Мужики обернулись. Филька сидел на своём любимом кресле, лицо у него было суровое и даже хмурое.

- То есть он…

- Да, он Дед Мороз. Самый настоящий.

- И что он?!..

- Он? Он Дед Мороз …

Между тем от дивана послышались причитания Снегурочки.

- Нет, я так и думала! Вот этим всё должно было кончиться! Стыд-то, какой! Боже мой!

- Что там у вас? – Спросил Колька у женщин.

- Похоже, дедушка ногу сломал, - ответила Валентина.

- И руку тоже, - добавила Дашка.

- Да, всё плохо, очень плохо, - пробормотал Филька.

- Что плохо? – Спросил Колька.

- Если Дед Мороз не пролетит вовремя над страной, то зима задержится неизвестно на какой срок.

- На сколько? – Спросил Колька.

- Про ледниковый период слышали?

- Ну да. Тогда лёд снёс тут всё нафиг.

- Так вот, это его дед тогда запил на два года и вообще никуда не полетел.

- Ну, ты ведь можешь это всё исправить? – Спросил Колька. – Ты же у нас ого-го! И америкосов под орех разделал, и в космос летал.

- Хренушки. Я туточки пас. Мороз и не из наших, и не из ваших, не человек он и не хранитель. Он, как бы это сказать… промежуточное звено. Ничего я с ним и за него сделать не могу.

- Так что тогда делать то? – Спросил Егор. – Нафиг нам нужен этот ледниковый период! Тут эти мультики уже достали, я эту белку уже во сне вижу, а если в натуре всё будет, это ж кранты всему! Ни посадить ничего, ни выкопать. На что жить будем? Сдохнем с голоду!

- Прежде всего, надо наложить на переломы гипс, - подала голос Вельда.

- И кто это будет делать? – Спросил Венька.

- Я. Я есть училась это делать в колледже ведьм.

- А где же нам взять гипс? Это зимой то? – Озаботился Колька.

- Как где? У нас в сарае. У нас с ремонта остался, - оживился Егор.

- Ещё нужны эти, как их… длинные такие… тонкие…

- Б-бинты? – Подсказала Вельде Валентина.

- Да, гут.

- Найдём, - отмахнулась Дашка. - Когда муж тракторист, в доме приходиться держать целую аптеку.

В течение часа в доме Кольки Скокова стояла дикая суматоха. Женщины искали, в чём развести гипс, а Вальке было жалко каждую чашку и плошку. Еле-еле вырвали у ней старый ковшик, развели в нём гипс, положили в него бинты. В последний момент Филька вмешался в ход действия, и вправил поломанные кости пациента в нужное положение. При этом дедушка чуть очнулся и пробормотал что-то похожее на ругательство.

- Собака ты в колпаке!…

Сам гипс накладывали Валентина и Дашка, а Вельда командовала ими, зависнув над диваном навроде надувного шарика.

- Обматывайте пятку крест-накрест, и от пятки вверх, да плотнее. Опухоли нет, и это есть хорошо.

Снегурка, скинувшая от жары дубленку, занималась своим прежним делом, то есть причитала и возмущалась.

- И как вот с ним жить после этого!? Всё лето в рот не берёт, не мужчина, а золото! Траву косит, огород поливает, за оленями ухаживает! А как у евреев новый год настает в сентябре, так и начинается! Кто придумал эти командировки? То Индия, то Вьетнам, то Папуа эта, где людоеды живут. Везде он почётный гость, все с ним выпить хотят, а то, что у него печень пошаливает, и поджелудочная ни к чёрту, никого не волнует. И так чуть не до самого лета!

В это время на кухне за столом собралась странная компания. Напротив Кольки и Егора расположились Филька и Венька. Трое при этом курили, и только Филька отмахивался от дыма и морщился.

- Надо бы как-то стресс снять, - предложил Колька.

- Можно, - согласился зять. - Только чем?

- У Вальки где-то есть, только где она прячет, я не знаю, - признался Колька.

- А чего тут знать? Вон в том шкафчике, под иконой, - выдал тайну Филька.

- Счас проверим! – Оживился Колька.

Так что, когда женщины закончили свои процедуры, и вошли в кухню, мужская половина присутствующих пребывала в приподнятом настроении и травила анекдоты. Ораторствовал Венька.

- …Заходит поп в дом, а Ванька матушку оприходует. «Матушка, я же велел ржи, ржи!» - Орёт поп. Матушка и заржала! «Иго-го!»

- Вот как они тут! Хорошо им! Весёлые уже! – Возмутилась Дашка. В последнее время она всё больше начала походить в манерах на свою мать.

- И г-где взяли то? Неужели из-под божнички? – Ахнула Валька, хватая со стола бутылку.

- Филья! Как ты мог?! – Возмутилась Вельда.

- Я не мог, это ж божничка, - пошёл в отказ домовой. – Я там прав не имею.

- Он не брал, он нам только место подсказал, - сдал собутыльника Колька. - Нам-то можно, мы же не эти…

- Вот как вас после этого не лупить! – Возмутилась Дашка.

- Д-д-да! – поддержала её мать.

- Филья! Я вас есть побью!

Тут на кухню протиснулась Снегурка.

- Ой, мне бы хоть грамм пятьдесят накатить, - простонала она. – А то такое пережить без водки невозможно.

Валька посмотрела на конфискат.

- Ничего, н-нам хватит. Ну-ка сдвиньтесь. Хотя…

Она отдала бутылку мужикам, потом скомандовала:

- Н-ну-ка, отвернулись в-все, аспиды!

Мужики отвернулись, а Валентина достала свою самую заповедную заначку.

- Пусть они свою водку л-лакают, а нам, девушкам, вот это больше подойдёт.

- Мама, неужели это твоё «Шерри»!? – Восхитилась Дашка.

- Она самая, п-последняя бутылка, - подсказала Валентина. – Теперь до июля не будет.

Валентина разлила настойку по рюмкам, при этом Вельда отказалась.

- Нет, я есть беременна, мне нельзя.

- И это верно. Ну а мы, б-бабоньки, вздрогнем!

- За знакомство, - подсказала Снегурка, но рюмку опрокинула как солдат второго года службы. Правда, после этого у ней из глаз полились слёзы, а сами глаза стали чуть меньше открытого в поисках воздуха рта. Дашка, знакомая с изделием мамки не понаслышке, подсунула даме ковшик с холодной водой.

- Тут сколько градусов? – Прохрипела Снегурка, опустошив ковшик.

- Да градусов шестьдесят будет. А то и все семьдесят. Первач всё-таки, - прояснила Дашка.

- Хорошая штука, на вишне, - призналась гостья. Её мгновенно бросило в жар, щёки раскраснелись. – Вон так прогрело! Давай ещё.

Через полчаса компания разделилась на две части. Дамы судачили о чём-то своём женском, а мужиков выгнали курить на крыльцо. Тут они увидели ещё пару живых душ.

- Эх, а про оленей то мы забыли, - озаботился Филька.

- Это да. Ну-ка, Егорша, давай распряжем рогатых.

- А потом куда их гнать? В тундру?

- В сарай запрём, какая ещё тундра?

- А кормить чем? Ягеля у нас нет.

- Сено зато есть! Распрягай животину.

При свете фонарика, смекалки и цветистых ругательств олешек распрягли и загнали в стойло, рядом с коровами, дали сена. Долго рассматривали санки, вертели и так и этак, но никакого двигателя в них не нашли.

- И как он передвигается по воздуху? – Недоумевал Егор. – Ни двигателя, ни топлива.

- Ха, двигатель! Баба-Яга вон вообще в ступе летает, да помелом рулит, - вспомнил Колька.

- А давайте, и мы прокатимся, - хихикнул Филька, сильно икнув при этом.

- Не надо, я высоты боюсь, - заявил Венька. – Я на свою баню то еле-еле залажу.

- А ты не летай, - Сказал Филька и снова икнул. – Счас мы посмотрим, как это делается. Сначала без нас.

Домовой сосредоточился, вперил взгляд в санки. Все заворожено смотрели на средство передвижения, но оно оставалось на месте.

- Не хочет? – Спросил Егор. Филька пожал плечами.

- Странно. Должен он подняться.

- Оленей надо впрячь, и они тогда запустятся, - предложил Колька. – Я сейчас за ними…

Колька метнулся, было, к сараю, но Егор его тормознул.

- Погоди ты с оленями, тут другая проблема. Бутылка сейчас кончится, а надо бы продолжить банкет.

- Так денег надо. Баба Маша, она в любое время суток, как пионер, только тугрики гони. А вот в кредит она как-то не верит, не сбербанк.

- Деньги у меня есть, - признался Егор. - Я вчера телегу навоза загнал городским дачникам.

- Вот, за что я люблю трактористов, это за то, что у них завсегда есть колым и деньги! – Восхитился Колька. – Но есть проблема. Нас не отпустят. Валька уже два раза из дверей выглядывала, а это гестапо насквозь нас видит.

- Надо их послать, - Егор кивнул в сторону Фильки и Веньки. Те в это время оседлали собаку Дурку и пытались научить её верховой езде.

- Это идея. Эй, ковбои, сюда рулите. Дело есть.

Мужики пошушукались с хранителями, отдали им деньги, и те добрым аллюром поскакали со двора.

Женщины в это время говорили о своём, женском.

- Так, Снегурка…

- Можно просто Снежа. Я так по паспорту Снежана Айсберговна Холодок.

- Снежа, сколько тебе лет-то?

Та отмахнулась:

- Да много. У меня уже правнуки растут.

- А ты хорошо выглядишь, лет на пятьдесят, не больше, - удивилась Дашка.

- А должна на тридцать! С такой работой год за два идёт. Мотаешься по всему свету, с этим алкашом. А нервы то они не железные. Ну, мне ещё сто лет потерпеть, и всё.

- Что, умрёшь? – Спросила Дашка.

- Р-растаешь?

- Типун вам обоим на язык! На пенсию я выйду.

- У вас и п-пенсия есть?!

- А как же! Маленькая, правда. Пару раз в магазин сходишь, и всё.

- А как же живёте?

- Хозяйство выручает. Два гектара земли, там и олени, и кабаны пасутся, и картошку сажаем, соток сто прирезали втихаря.

- С-сто соток?! Куда ж столько?

- Так и народу то сколько?! Если всех посчитать, душ двадцать за стол садятся. Отец этого деда ещё жив, а у него сыновей трое, у всех дети.

Валька же думала о своём.

- И все эти сто соток п-полоть, с жуками бороться – ужас!

- Нет, с жуками проблем нет. Дед по осени своим посохом пару раз ударит по земле, и всё, вымораживает полосатых напрочь.

- Вот это хорошо. Нам бы так, а то достали американцы полосатые.

- А как ты попала в эти, в Снегурочки? – Спросила Дашка. – Кастинг проходила, или по блату?

- Нет, это наш наследственный бизнес. Сколько лет Дед Мороз существует, столько и мы с ним по свету мотаемся. Мужиков же нельзя одних отпускать на праздники. Упьются и про работу забудут. Вот, мою пра-пра-пра-бабку и подписали на эту службу. А был там конкурс, или, как сейчас говорят, кастинг, я не знаю.

- А Дед тоже с тобой на пенсию уйдёт?

- Ещё чего! Ему ещё пахать и пахать. Нам просто вредность идёт. Да и женщины должный уходить на пенсию раньше мужиков, разве не так?

- Так!

- Именно т-так!

- У нас двойной стаж должен идти. Первый это за работу на государство, а второй, это за домашнюю каторгу.

- Верно к-курлыкаешь! Нальём.

Разговоры и веселье затянулись допоздна, спать расползлись уже под утро, но спали недолго.

Зычный голос Деда Мороза разбудил всех обитателей дома ровно в шесть утра.

- Снежа, рассолу!

- О, проснулся, старый пень, - пробормотала Снегурочка. Она осмотрелась по сторонам и обнаружила, что лежит на кровати в объятьях Валентины Кобылиной. На ту вопль Мороза вообще не оказал никакого влияния, как храпела производительница «Шерри», так и храпела. Для того, чтобы выбраться из под руки могучей хозяйки дома гостье пришлось приложить немалые усилия.

- Снежка, где рассол?! – Снова донеслось из зала.

- Да иду я, иду, - пробормотала Снежа, борясь с другой проблемой. Когда гостеприимные хозяева надели на неё сорочку Валентины, она не помнила. Проблема была в том, что в этой ночнушке могли поместиться шесть Снегурочек, так что гостья чувствовала себя бабочкой, завернутой в кокон.

А дед продолжал бушевать.

- Снежка, дочь кикиморы и осла, ты где?! Рассол тащи!

В конце концов, Снежка просто упала с кровати, и, поёрзав по полу, обрела власть над телом и даже встала на ноги, но, сделав шаг, наступила на подол и снова упала.

- Да что ж такое, где эта профессионалка по части секса?! Какого чёрта я говорю? Что за слова? Ты… мамаша лешего и водяного! Где рассол?!

В Домовёнково даже на Деда Мороза действовал запрет на матершину.

Снежка подобрала подол, свернула в кухню. К её удивлению, на столе стояла трёхлитровая банка с мутной жидкостью. Подхватив её, Снежка поспешила в зал.

За полчаса до этого на чердаке проснулся и Филька. Он обнаружил, что лежит не на кровати, а на половичке рядом. Домовой приподнялся, но в голову ударили словно молотом, его стошнило, всё тело казалось отлитым из свинца.

- Вельда, россолу! – Прохрипел Филька.

- Очнулся, алкач проклятый! – Донеслось сверху, с кровати.

Тут же перед домовым появился напёрсток полный долгожданной жидкостью. Пока Филька пил, жена продолжала его пилить.

- Боже, как мне вчера было стыдно! Ты выпил целых пять капель этого шнапса! Больше тебя выпил только этот алкач Венька. Вы травили похабный анекдот, потом закрутили пьяному Кольке бигуди, а когда вас выгнали на улицу, отвязали Дурку и катались на ней, пока не упали в сугроб. Хорошо, ещё, что ничего не сломали себе, как этот дед.

А дом продолжал просыпаться. Встала Валька, пошлёпала на кухню. К её удивлению там было чисто, посуда помыта, более того, на столе стоял чугунок с кашей и большая тарелка с пирогами.

- Вельдушка, душа моя. Как хорошо, когда х-хоть кто-то в семье не пьёт, - пробормотала Валентина. Она взяла в руки кусок пирога, но, поднеся ко рту, выронила его. Все из-за мужа, так же появившегося в дневном проёме. Глаза Кольки были закрыты, зато голосовые связки уже работали.

- Похмелиться есть чем? – Пробормотал Колька. Фраза была обычной, но вот внешний облик хозяина дома не совсем. Валька слегка опоздала со стрижкой мужа, все было как-то некогда, так что волосы у Скокова отросли до плеч. Но сейчас перед ней стоял совершенно кудрявый человек. Это и было шуткой Фильки и Веньки над спящим Колькой.

Шутку оценил и зять Кольки, Егор. Войдя в кухню из другой комнаты и увидев тестя, он заржал во всю глотку.

- Дядя Коля, вы сейчас на пуделя похожи, - сказал он, просмеявшись. Затем Егор спросил:

- А где моя?

- Домой ушла. Т-там же Никитка один остался.

- А меня чего не взяла с собой?

- Что она т-тебя, на себе тащить должна? Как-то вас странно растащило с одной-то б-бутылки? Поди, к Машке ещё бегали?

- Да зачем, нам и этой хватило. Первач всё-таки. Да и когда нам.

- Да, ты же с нас глаз не спускала, - пробормотал Колька.

На самом деле к бабе Маше за самогоном два раза на собаке ездили Филька и Венька. Заикаться бабка не стала, но волосы у ней дыбом стояли ещё месяц.

- Как там этот… снежный дальнобойщик? – Спросил Егор, кивая в сторону зала.

- Не знаю. Снежа его россолом отпаивает. Господи, смотреть на тебя не могу, - обратилась Валентина к мужу. - Не то пудель, не то Киркоров в детстве.

- Чаго ещё? – Нахмурился наконец-то открывший глаза Колька.

- Да ты на себя посмотри! – Валька ткнула пальцем в начищенный бок самовара. Колька с минуту пялился на свое расплывшееся в стороны изображение, потом провёл рукой по голове.

- Ну, Филька, ну зараза! Это я тебе припомню!

- А вам идёт, дядя Коля, - засмеялся Егор. – Вы теперь у нас самый гламурный чел в деревне.

Валька разлила по чашкам горячий чай, но он шёл как-то туго. Тут и Филька с Вельдой нарисовались. С ними был и Венька. Он, оказывается, так же не смог уйти домой и спал за трубой. Суровое лицо банника приобрело страдальческие черты.

- Привет всем. Чем бы похмелиться? – Прохрипел банник.

В этот момент в кухне с пустой банкой появилась Снежа.

- Ну что там? – Спросила Валька, кивая в сторону зала.

- Всё выпил. Пять минут, и он отойдёт. Пивка нет?

- Откуда, - буркнул Колька.

Филька повернулся к жене.

- Вельда.

- Найн.

- Ну, Вельда!

- Нет! Вы так есть все уйдёте в запой.

- Нет, мы по кружечке и всё.

- Да, - подтвердил Венька. – Ты сама будешь разливать этот самый эль.

- Вельдушка, душа моя, мы на тебя м-молиться будем. – Простонала Валентина. – В-вот те крест!

И Вельда подалась назад, но сдалась.

- Крестить меня не надо. Ну, хорошо. Нате!

Предмет, извлечённый ею из воздуха, показался несерьёзным – сувенир в виде бочонка размером с напёрсток. Но из груди всех страждущих вырвался восторженный вопль. Филька поставил игрушку на стол, провел рукой по крышке, и тот тут же превратился в полноценный двадцатилитровый бочонок. Это и был знаменитый свадебный подарок ирландского леприхона молодоженам Фильке и Вельде – неисчерпаемый бочонок с пивом. Через пять минут все наслаждались дивным ирландским элем.

- Снежа! Ты где? – Громогласно донеслось из зала.

На этот зов пришли все, и люди, и хранители. При виде такой толпы дедушка Мороз как-то напрягся. Стоят трое людей, и четверо хранителей, все с кружками, стаканами, баночками, что-то отхлёбывают из своей тары и глазеют на старика. Те так же с интересом разглядывали этого громадного мужика в одних кальсонах.

- Очухался? – Спросила Снежа. – Как тебе не стыдно, а! Ты зачем вчера набил морду Кыш Бабаю? Ну не мог он с тобой на брудершафт пить, вера не позволяет! А зачем ты Пэр Ноэлю, этому французскому коллеге шляпу натянул по самый кадык?

- Сам он виноват. Он же тебе подмигнул.

- А ты мне кто?! Муж? Подмигнул он мне! Может, у меня был шанс устроить личную жизнь, а тут ты со своими причудами!

- Молчи, расщеколда! Так и смотришь, как гульнуть на стороне. Хоть с кем!

- Ой, кто бы мычал, курощуп проклятый.

- Чего!?

- Того! Вспомни, что ты творил с этой индийкой, Лакшми? Думал, что вас в зарослях лотоса никто не видит?

- Да не тарахти ты, куёлда! Лакшми… когда это было!? Да и неправда это. Да, а где я?

- В России, - ответил Егор и почему-то добавил, – рашен федерейшен.

- Уже хорошо. До Москвы далеко?

- Нет, три часа на автомобиле, если без пробок.

- Совсем хорошо. Ну, значит мне пора.

Жестом нормального человека с часами Мороз поднял левую руку к глазам и опешил.

- А… это что?

- Это гипс, - ответила Вельда. – У вас есть закрытый перелом руки.

- И ноги, - добавила Снегурка.

- Как ноги? – Вот теперь Дед озаботился. Он попытался сесть, но удалось это сделать только с помощью Егора и Кольки. Рассмотрев новоприобретение на левой ноге, дедушка выразился цветисто и с большим чувством.

- Да в жизнь мою кенгуруобразную!!! Что за… судьбина прыгать теперь на костылях! Это что же за ремиссия у меня такая с префицитом образовалась?!

- Этот префицит вы об крышу нашего дома долбанули. Как она ещё устояла, непонятно, - засмеялся Колька.

- Да, Мурзик, ты врезался в этот дом, упал с саней и сломал себе ногу и руку, - пояснила Снежка.

- А как же я теперь… как? – Дед был явно обескуражен создавшимся положением. – Что ж теперь делать?

- Снимать штаны и бегать, - буркнул мрачный Филька. – Вы управлять санями сможете?

Снежа отмахнулась.

- Да куда там! Он же этими, вожжами правит, а там руки ой как нужны. Они у него к концу дня просто отваливаются.

- Там что же, коробки скоростей у саней нет? – Спросил Егор. Его это интересовало чисто как механизатора.

- Олени у него как коробка скоростей, - пояснила Снежа. – Хлестанул сильнее – прибавил ходу. Натянул на себя – убавил.

- Я ж говорил, что оленей надо было туда впрягать, тогда бы мы и полетали, - восхитился Колька. Пока Вельда отвлеклась, он уже три раза сбегал на кухню к заветному бочонку.

- То есть ходить и вести сани вы не сможете? – продолжал допрос Филька.

- Мне бы сейчас хотя бы до туалета сходить, - озаботился Мороз. – Очень надо бы, люди добрые. Прямо невтерпеж!

Дальше была эпопея с проходом гостя в туалет. Отхожее место у Скоковых по русскому обычаю находилось на улице. Декабрьский мороз Деду Морозу был не страшен, но вести его туда пришлось Егору и Кольке. И если Егорка как раз проходил у деда под мышками, то Колька вообще чуть возвышался над поясом.

Пронаблюдав всю эту картину Валентина позвонила старшей дочери.

- К-катерина? Ты, вроде, к нам сегодня в гости собиралась? Вот и хорошо. Будешь проходить мимо медпункта, возьми у Насти костыли. Я знаю, что там остались самые большие. Нам как раз такие и нужны. Да нет, не Колька. И не Егор. И не Дашка. И не я. Да господи, придёшь – сама в-всё узнаешь! Всё, жду.

Проблемой стало, и одеть Деда Мороза. Эта процедура подходила к концу, когда явилась Катерина со своим сорванцом Кольчей. Один из костылей тащил сын Катьки. В кого он только не играл с ними по мере продвижения: и в пирата, и человека паука, и просто расстреливал из костыля всё, что попадало на глаза.

- Мама, что случилось?! Кто что сломал!? – С таким вопросом старшая дочь ворвалась в дом.

Валентина, стоящая на пороге зала, только глазами показала вперёд. Катерина ещё не верила своим глазам, а протиснувшийся из-за её могучей спины Чертёнок провозгласил:

- О, Дед Мороз! А он настоящий?

- Ещё какой настоящий, - подтвердила Дашка. А её сынок, годовалый Никитка, уже дёргал деда за белую бороду.

- Деда, дай подарку! – Просил он.

Но деду было не до этого. Теперь причитал он.

- Что теперь будет, что будет! Премии лишат, тринадцатой тоже. Отпуск вполовину урежут, выговор с записью в трудовую книжку. А это и минус почётная грамота, а значит, пенсия будет обычная, а не союзная.

- Ага, а то, что ледниковый период настанет, это ничего? – Спросил Филька.

Но Мороз отмахнулся.

- Да бог с ним, сколько их было и сколько ещё будет! В свете грядущего потепления это даже плюс. А Норвегия и Швеция вообще в последнее время козлят против нас, нехрен им больше существовать.

Филька хотел возмутиться, но тут Мороз заорал на Чертёнка.

- Не трогай посох!

- Что, им можно заморозить?! – Испугалась Катька, вспомнив фильм «Морозко».

- Сейчас нет, просто в нём батарейки быстро садятся. Дай посмотрю, какой там уровень.

Мороз повертел в руках посох.

- Они уже сели. Странно, когда успели?

Снежа помнила всё.

- Конечно, сели, как им не сесть. Ты же в Папуа мороженого захотел, помнишь? Хотел вазу с фруктами заморозить, а невзначай полстраны выстудил. У них впервые в истории на экваторе снег выпал и океан застыл. Тогда ещё вождя какого-то еле-еле самогонкой на перце отогрели. Вспомнил?

- Н-нет. Хотя… ладно, отвлекаешь! Что делать то? Чтобы все срослось нужно месяц, как минимум!

- В твоем возрасте ещё больше, - напомнила Снежа.

- Какой возраст? Мне и тысячи лет ещё нет. Что делать?

«Производственное совещание» продолжилось в кухне за столом.

- И сильно нас заморозит? – Спросил Колька. – Что, в самом деле, ледники полезут?

Дед не обнадёжил.

- Зависит от времени опоздания. Я как-то при Годунове опоздал на два часа, так неурожай был три года.

- Помню я это. Лед в июле на полях лежал. Тут пол деревни с голода вымерло, а Годунова с царей попёрли,- подтвердил Венька.

В это время мимо них промчался Чертёнок с младшим братом на плечах. Никитка хохотал так, что все замерли, любуясь этой картиной. Филька невольно вспомнил, что в деревне поговаривал, что Кольчу Катерина зачала при явном участии местного лешего - Кольши. Внешне Кольча полностью походил на паспортного отца, Кольку Лопухина, а вот в повадках и способностях много перенял у лесного хозяина.

«Лешего…лешего… лешего», - застучало в голове у Фильки.

- Вспомнил! – Филька даже вскочил. – Я знаю, что надо делать. Нам нужно найти Кольшу.

- Зачем нам леший? – Удивился Венька.

- Зачем? А помнишь, как он время ускорил для тех лесорубов? Для всех прошло три дня, а у них три месяца.

- Было такое! – подтвердил Колька. – Сам их видел на той поляне. Они там все чуть сума не сошли. Бороды отрастили – во! По пояс. Один с ума сошёл, один в монастырь ушёл!

Венька скривился.

- Ну и где его искать? Он же в это время залазит куда-то в дупло и спит до зимы.

- Надо найти.

- Да как!?

- Приманку ему послать, - предложил Венька.- Так, чтобы он сам на неё вылез.

- И к-какую такую приманку? – Не поняла Валентина.

- Ну, послать то, что он больше всего любит, - пояснил Венька.

Тут уже все местные повернулись в сторону Катерины. Та доверие не оценила.

- А чего это я? Пусть вон Дашка в лес идёт.

- Ага, я кому-то схожу в лес! – пообещал Егор, показав жене свой пудовый кулак. – Приманку нашли!

- Да я и не собираюсь! – Возмутилась Дашка. – Очень надо в декабре по сугробам ползать.

- А чего надо то, я не поняла? - Спросила Снежа.

- Да лешего нам надо из своей берлоги выманить. А он, как бы это помягче сказать…- Колька даже щёлкнул пальцами, подбирая слова, - женщин любит. На женщину он непременно клюнет.

Снежа оживилась.

- Ой, может, я тогда в лес схожу? У меня секса лет сорок не было.

- Куда это ты!… - Грозно начал Мороз, но Снегурка его резко прервала.

- Я тебе жена?

- Нет.

- Ну и молчи.

- Но мы же живём…

- А предложение ты мне сделал?! А кольцо дарил?!

- Ну тебя!...

Но Колька отрицательно покачал головой.

- Для того чтобы найти лешего, надо на Кольшину поляну пробиться, а ты её не найдёшь. Придётся, Катерина, всё же тебе туда идти.

- Ну почему я?!

Тут возмутилась уже её мать.

- Да т-ты не строй из себя девочку, Катя! Кого тогда т-три дня с МЧС по лесу искали? В кого у тебя Кольча вышел?

Катерина сразу озверела.

- В отца, в отца он вышел! У него даже родинка на заднице такая же, как у Лопуха, в виде земляники.

- Да ладно, вся д-деревня знает от кого у тебя Кольча.

- Знает потому, что ты, маменька, язык за зубами не можешь держать! И Чертёнок мой весь в моего Кольку!

- Да? А кто у нас коробок спичек взглядом поднимает? – Съехидничал Колька. – Кто птиц на лету останавливает?

Но Катерина нашла ещё одну причину.

- Да и как я туда пойду?! Там же сейчас сугробы по пояс!

- Ты ж у нас в школе чемпионкой по лыжам была, - напомнила Дашка. – На соревнования в область ездила.

- И даже в-выигрывала их, - дополнила Валентина. – Грамоты твои до сих пор х-храню.

- Ага, и с тех пор я на лыжи и не вставала. Я сейчас и шагу в них не сделаю!

- Ноги сами вспомнят, стоит только лыжи одеть, - отмахнулся Колька, затем почесал свою кудрявую голову. – Где-то я их недавно видел. Не то в ближнем сарае, не то в дальнем.

- Иди-ищи, - велела Валентина. – А мы пока пойдём ей к-костюм соображать будем. В юбке-то неудобно на лыжах. Где-то у нас были её с-старые свитера и штаны.

- Да не влезу я в них, сколько лет прошло!

- Влезешь! Мы впихнём, да, мама?

- Ага.

- У-у! Изверги а не родня!

Когда Колька вернулся из сарая с лыжами, Катерина была готова к спортивным подвигам. Колька даже крякнул от такого зрелища. Катька в свои тридцать лет сохранила талию как у модели, а вот задницу и грудь наела весьма значительно. Старый спортивный костюм, когда-то болтавшийся на ней как балахон, ныне был в обтяжку. Это было возбуждающе зрелище даже с точки зрения обычного мужика, не то, что сексуально озабоченного лешего.

- Да, Катька, Кольша точно перед тобой не устоит, - не удержался Колька. – Тут нормальный мужик в маньяка превратится, а уж Кольша…

- Убила бы всех вас, предателей, да сидеть в тюрьме не охота! Сына надо поднимать, – Поделилась эмоциями Катька.

Провожать лыжницу в её странный поход вышли все ходячие обитатели дома. Катька действительно давно не стояла на лыжах, и вспоминала свои спортивные подвиги с трудом.

- И чего я к вам сегодня пришла? Сидела бы дома, дура, - бормотала Катька по ходу движения.

- Давно она не стояла на лыжах, - признал Егор.

- Ничего, тут недалеко, дойдёт, - невольно повторил слова Штирлица Колька Скоков. - Надо за это дело выпить.

- Нечего делать! – Отрезала Валька.

- Да я пивка!

- Всё, Вельда уже бочонок убрала.

- Вот ведь… скоростная как электричка.

Колька тут же поскользнулся и упал. Нельзя хранителей ругать, даже в малом.

- Так т-тебе и надо! – Подтвердила жена. – Нечего ругать х-хранителей.

- Ругать… Я же так, любя…

Когда они вернулись в дом, Кольча на кухне показывал Морозу и Снеже фокусы. Он положил на стол коробок спичек, поднес сверху ладонь и тот послушно поднялся в воздух и прилип к ней. Новогодняя бригада удивлялась и радовалась этому как дети дошкольного возраста – хлопала в ладоши и смеялась.

- Здорово!

- Молодец! Ты этому сам научился?

- Нет, мне Филька показал. А ещё я умею птиц на лету останавливать и собак завораживать. Вот я думаю, куда пойти после школы, в фокусники или дрессировщики.

- А тебе сейчас сколько лет?

- Семь. Я в первый класс хожу. Только там неинтересно.

- Что так?

- А я и так всё знаю, без них, без этих учителей. И грамоту эту, и счёт. Хотите, я сейчас спички на стол высыплю, и она у меня сами в коробок залезут?

- Хотим!

Катерина пришла из леса, когда темнота уже спустилась на землю. Была она предельно уставшей, замёрзшей. Стянув с ног дочери сапоги и сунув в руки стакан с чаем, Валентина спросила:

- Н-ну, как? Нашла его?

Катька кивнула головой.

- И где он? – поинтересовался Филька.

- Сказал… скоро… придёт. Дела свои… доделает и придёт. Сегодня же.

- Хорошо, - с облегчением вздохнул домовой.

А матери было интересно главное.

- Ну, Катька, к-как, было у вас это?

- Что это?

- Ну, с-секс, что же ещё.

Катерина показала матери кукиш.

- Вот я тебе, что ещё скажу! Хоть иголки под ногти загоняй, молчать буду.

- Ну, К-кать! Ну, интересно же!

Но лыжница была непреклонна.

- Отстань!

- К-катя!

- Да иди ты… в попу Зорьке!

Перспектива путешествия в задницу любимой коровы Валентину обескуражила.

- У, злыдня! Р-родила тебя, неблагодарную. Лучше бы к-котёнка какого подобрала, или щенка.

Леший появился в доме как раз после ужина, все уже пили чай. Первой это почувствовала Снежа. Словно кто-то провёл губами по её шее, так, что она сразу вспотела и засмеялась. Филька тут же понял в чём дело.

- Кольша! Кончай свои фокусы, появись.

- Чаю нальёте? – Донеслось из пустоты.

- А как же.

- Ну, наливайте.

Леший тут же проявился на самом краю стола, уже с чашкой в руках. Увидев знаменитого сердцееда вживую Дашка и Валентина подумали про себя совершенно одинаково: - «Какой ужас!»

Хилый старичок ростом чуть выше метра, на лице перекошенная бородёнка и многочисленные бородавки, на голове плешь. Как и говорили все, кто его видел, пиджак на нём был застегнут на женскую сторону, а два здоровенных ботинка были на левую ногу. Даже Снежа при виде местного Казановы подавилась куском пирога, да так круто, что выбивать его из неё пришлось кулаками и даже табуреткой. За этим спасением все как-то даже забыли про лесного гостя. А тот времени не терял. Налил себе чаю в самую большую кружку, выбрал с блюда самый большой кусок пирога и с аппетитом его уничтожил.

- Хорошо! – Сказал он, когда хозяева и гости вернулись за стол. – Тепло, светло, людей много.

При этом он так посмотрел в сторону женщин, что все поняли, что он имеет ввиду.

Филька нахмурился. Он и сам разок Вельду приревновал к этому бородавчатому метросаксаулу.

- Ты, лешенька, на баб сильно не зырься, не до этого. У нас проблема большая. Дед Мороз ногу сломал. А если он своё дело не сделает, то тут знаешь, какие морозы обрушаться?

- Знаю. Мне отец рассказывал. Он ещё тот ледник застал. Что делать-то надо?

- Время остановить. Чтобы за эти три дня месяца три прошло. Чтобы у Деда всё срослось. Можно так сделать?

Леший пожал плечами.

- А почему нет. Сейчас запустить моё времечко?

- Да, немедленно.

Кольша сощурился, щёлкнул пальцами. Вроде бы ничего не изменилось. Но хранители переглянулись, и дружно кивнули головой.

- Пошло. Всё как надо пошло.

Тут о себе дала знать Катерина.

- Ну, всё, мы с Кольчей пойдём.

- Куда это вы? – Спросил Колька.

- Домой, куда. Сейчас Лопух мой должен с работы прийти. Его кормить надо, скотину кормить, и варить, опять же Лопуху и скотине. Свиньи, поди, уже орут, жрать хотят.

В прихожей Чертёнок начал теребить Катерину за рукав шубы.

- Мам! Можно я тут останусь?! Тут так интересно!

- Мы тоже пойдём, - сказал Егор. При этом он бросил в сторону Дашки такой взгляд, что так покорно поднялась и стала одевать Никитку.

А Чертёнок продолжал бомбить мать.

- Мама!

- Одевайся.

- Ну, мама!

- Одевайся, говорю!

- Мам! Я хорошо буду себя вести!

- Да что тебе тут надо?! Тут взрослые дела! Только под ногами мешаться будешь.

- Да мама же! Тут же каникулы на три месяца будут! Это же круто!

- Ага! За эти три месяца ты либо дом сожжешь, либо тебя убьют за твои проказы. Что я, тебя, не знаю что ли? Да и бабушка с дедушкой против.

Но те неожиданно согласились

- Правда, К-катя, оставь Кольчу.

- Да, что мы его, не прокормим? Прокормим.

- А шкодить будет? – Не поверила Катя.

- Накажем.

Катерина засмеялась.

- Да вы накажете! Вы его и поймать не сможете. Все углы и пороги головой и ногами обстучите.

- А мы д-домовитых попросим. Тут вот сколько их. Они п-поймают и отшлёпают.

- Да оставь, Катя, пусть поучиться у этих, - попросил Колька. – Ему это полезно. Я сам за ним присмотрю.

Этот аргумент подействовал.

- Хорошо, я тогда пошла. Когда прийти то?

- Да бог его знает, спросим этих, - пообещал Колька. - А то уж больно время тут круто завёрнуто.

- М-мы позвоним.

- Ладно, я ушла.

Катерина ушла. Когда же Валька и Колька вернулись в кухню, там уже вовсю шла весёлая жизнь. На столе стояла запотевшая четверть с чем-то круто коричневым, а Кольша, Снежа, и Мороз подняли уже второй стакан.

- Ну, познакомились, значит можно теперь выпить и за здоровье! - Провозгласил Мороз.

- Это обязательно,- согласился Кольша. - Без здоровья нам никак нельзя.

- Вот это хорошо! Вот это здорово! – восхитился Колька, потирая руки. Валентина возмутилась.

- А ты то, ч-чего, чего обрадовался? Так я т-тебе и дам пить.

- Да мать, ты чего?

- Да ты сопьешься!

- А ты на что? Ты же не дашь.

- Вот я тебе и г-говорю – не смей пить.

В это время из зала раздался какой-то подозрительный треск. Дед Мороз изменился в лице, а Снежа со всех ног кинулась на звук. Вслед за ней последовали и все остальные, за исключением временного инвалида. В зале они застали несколько обескураженного Кольчу с посохом в руке.

- Он заработал, - сразу признался он.

Подтверждением его слов была кошка, Мурка. Она стояла на полу как живая, вот только уши слегка покрылись инеем.

- Ты как его запустил то, посох? – удивилась Снежа. – Он же разряжен был?

- Да тут батарейка «Крона» стоит, а я «Кроны» на раз заряжаю. Ненадолго, правда, на пару минут. Вот, смотрите.

Он поднял посох, и все человекообразные шарахнулись в разные стороны, а перед Кольчей остались Филька, Вельда, да появившийся невесть откуда Венька. Правда и они сделали шаг назад.

- Ты это, Кольча, посох опусти, - предложил Филька.

- Да, и лучше ни к чему его не прислоняй, - подтвердил и Кольша.

Чертёнок недоумевал.

- Да чего вы боитесь? Я же его отключил. Вот, тут выключатель.

С некоторой опаской все подошли поближе.

- А что ты с кошкой сделал? Зачем ты её заморозил? – Спросил Филька.

- Мне же надо было на ком-то проверить зарядку. Да я её сейчас разморожу, вот тут переключатель.

Кольча чем-то щёлкнул, все снова кинулись врассыпную, а чертёнок ткнул в Мурку остриём посоха. Кошка, действительно, ожила, но сначала у ней подкосились ноги, а потом она встала, и начала нелепо тыкаться во все препятствия.

- Что это с ней? – спросил Колька.

- А это она ослепла. Но скоро это пройдёт, - пояснил вундеркинд.

- А т-ты то откуда знаешь? – Не поверила бабушка.

- Как откуда? Из «Звёздных войн», эпизод шестой, «Возвращение джидая». Там Хан Соло когда его отморозили ни фига не видел первую половину фильма. А потом ничего, оклемался, да еще махался вовсю этим, световым мечом.

- Ну, выключай эту штукоковину. Пошли ужинать,- предложил Колька.

Кольча оживился, щёлкнул чем-то на посохе, сам поставил его в угол. При этом Чертёнок несколько расслабился, так что дедушка успел схватить его за ухо.

- Ты зачем чужие вещи без спроса берёшь?! – Заорал Колька.

- Да, без с-спросу! – Поддержала Валентина.

- И такие страшные!

- А если бы ты нас всех тут з-заморозил?

- Да не хотел я вас морозить! Ай, отпусти! – Орал Чертёнок.

- Я тебе отпущу! Я тебе ухи совсем откручу! Я уже жалею, что тебя тут оставил!

- Д-д-а! Может, вернём Катьку то?

- Поздно. Она, поди, уже дома.

Пока шёл воспитательный процесс, Филька и Венька начали разбирать посох с целью изъять батарейку из замораживающего аппарата.

- Сейчас батарейку вытащим. Так надёжней будет,- ворчал Филька.

- Шустрый парень,- подтвердил Венька. – Глаз с него спускать нельзя. Как это работает?

- Тут что-то должно откручиваться.

- Да, но где?

- Да бог его знает.

- Ты отверни его от меня. А то заморозишь.

- Так неудобно.

- Да отверни ты его!

- Тогда я на себя его направлю!

- Ну и ладно.

- Тебе ладно, а я заморожусь? Ну, уж нет.

- Да отверни ты его от меня!

- Нет, как оно раскручивается!

- Я откуда знаю!

Кольча всё же вывернулся из цепких пальцев деда, но отомстил тут же. Колька запнулся и упал, заходя в кухню. А там уже восседал всё тот же кворум: Мороз, Снежа, Леший.

- Эх, а что ж на с-столе ничего солёного нет? – Озаботился Колька. – Не по-людски как-то, перед гостями неудобно.

Пока Валентина ходила в сени за квашеной капустой, Колька нашел себе кружку и засадил соточку настойки на самогоне.

- Эх, хороша, собака! Продирает! Чувствуется, что на перваче! – Похвалил Скоков, наливая себе вторую рюмку. - На чем он только настоян, не пойму.

- Ну, за выздоровление! – Провозгласил Мороз. Все подняли стаканы и кружки.

- Можжевельник тут, и беличьи какашки. Они цвет красивый дают. Коричневый, как у коньяка. Я эту настойку «Белочкой» называю.

Мороз, Снежа, и сам Колька одновременно поперхнулись уже налитой в глотку жидкостью.

- Вы ч-чего это тут? – Спросила Валентина, входя в кухню с миской капусты. – Чего плюётесь все?

- Крепок больно первач-то, - перевёл стрелки Колька. - Хлебни сама.

Валентина выпила стаканчик, похвалила.

- Хороший с-самогон. На коньяк похож по цвету и в-вкусу.

- Ага, особенно по вкусу, - подтвердила Снежа, с отвращением на лице рассматривая жидкость в стакане на свет.

Ужинали долго, ели варёную картошку, закусывали огурцами и той же капустой. Настойка шла плохо. Пил в основном, сам хозяин и Валентина. Леший, кстати, оказался компанейским парнем, вовсю травил анекдоты, пел почти похабные частушки, раз даже сплясал, чем удивил всех. Вальке как-то даже показалось, что у того и бородавки куда-то исчезли, и сам он как-то похорошел. Вроде и ростом леший стал выше.

«Нормальный мужик. Только маленький очень. - Подумала она. - Чего я к нему придиралась?»

Затем к людям присоединились хранители. Чтобы разобраться с посохом Мороза, Веньке и Фильке так и пришлось просить помощи Кольчи. Тот не только показал, как посох работает, но и вытащил батарейку.

- Я её к утру ещё больше заправлю, - пообещал Чертёнок. – Будет работать как новая.

Вельда появилась за столом как раз в тот момент, когда Филька приготовился лизнуть свои три капли «Белочки».

- Так, ты опять есть пьёшь? – Строго спросила супруга домового.

- Зачем пью? Пробую. Это вон Венька пьёт.

Пока Вельда оглядывалась на банника, Филька успел проглотить свою дозу алкоголя.

- Алкач! – Сделала вывод Вельда. – Я тебе больше пива с утра не дам.

- Да ладно тебе, Вельдочка. Ну, лизнёт он эти свои три грамма, так что будет? Ребёночка то вы уже з-зачали. Правда, ведь?

- Да. Меня есть опять подташнивать. Где есть мой ужин?

Филька слегка замялся.

- Мурка сегодня не смогла ловить. Вот, тут только три.

Домовой подал жене небольшую коробочку. Та открыла её и восхитилась.

- О-о! Какие они маленькие, прелестные!

Валька, так же сунувшая свой нос в коробку, взвизгнула, отскочила в сторону, а потом одним прыжком взвилась на стол. Так бывало только тогда, когда Валентина видела мышь, не важно, живую или мёртвую.

А Вельда вытащила за хвост маленького мышонка, явно ещё подростка. Тот был живой, активно извивался, но это не помешало Вельде отправить его себе в рот.

- Ой, он так смешно щекочет горло своим хвостиком, там забавно бьётся в животе. Ха-ха-ха! – Веселилась беременная брауни.

Женщинам стало дурно, а Филька начал оправдываться:

- Это с ней с тех пор, как она стала беременной. Ну, это ненадолго, ещё лет сорок, и всё пройдёт.

Леший не позволил даме самой спуститься со стола, подхватил её на руки и даже закружил. Это было забавно, метрового роста старичок и на его руках Валька, с её могучими габаритами. При этом Валька хохотала так заразительно, что любой другой мужчина бы озаботился по поводу приобретения рогов. Но Колька уже был хорош, и если видел своих гостей, то даже не в двух, а даже в трёх экземплярах. Ну, так он сам был виноват. Он так боялся, что Валька перекроет ему кислород, что в течение минуты накидал в организм четыре рюмки дедушкиного шнапса на беличьих фекалиях.

Дальше всё было весело и хаотично. Люди, хранители, все пили, ели, хохотали, рассказывали анекдоты, пели песни.

- Владимирский централ, ветер северный, этапам из Твери, зла немеренно!... – доносилось из окон дома по улице Степана Разина 127. Но даже Катерина, застывшая с поднятой ногой в шаге от крыльца, этого не слышала. Слишком разное у них было время.

Старшая дочь Валентины ещё до дома не дошла, а внутри дома уже прошла целая неделя.

За эти дни жизнь внутри дома устаканилась. С утра все хором призывали Вельду к милосердию, потом дружно похмелялись, затем круговоротили вокруг кухни, хозяйства, бани, а к вечеру хитрый леший доставал очередную бутылочку с новой настойкой. Чего за эти дни не перепробовали обитатели дома! И настойку на лягушечьих лапках и смородине, и наливку на малине и крови гадюки. Удивил он самогоном на полынке и болотной сныти. Предоставил он и самую противную штуку, от запаха которой, как сказал Кольша, медведи убегают со всех своих мохнатых лап.

- Что ж ты такую дрянь делаешь? – Спросил Колька, выпив первую рюмку.

- Э-э, брат, не думай, что раз она такая противная, то бестолковая. Знаешь, как она мужских сил прибавляет. Выпьешь и хоть гарем заводи!

Вторую рюмку этой настойки Колька пить отказался, а зря. В утру его так пробило на выполнение супружеских обязанностей, что он начал будить Валентину. Та же огорошила его ответной фразой, пробормотала, не открывая глаз:

- Да ну тебя, К-кольша, сколько можно. Я устала уже. Вон, к С-нежке иди, она всегда секса хочет.

С утра Колька устроил спутнице жизни допрос. Начал он высокопарно, в стиле Людовика тринадцатого.

- Так, мадам, я так понял, что ты за моей спиной тут во всю… якшаешься с этим карликом? Ну, отвечай!

- Да ну тебя, д-дурак, - ответила та в своём стиле. Но при этом несколько порозовела, и в глаза дознавателю не смотрела.

- Нет, ты мне не дуракорься! Изменяешь мне, выхухоль переношенная? Волочайка пятигузная!

- Молчи, фуфлыга! Да когда мне изменять-то? Только и делаю, что стираю да г-готовлю. Хорошо ещё, Снежа посуду моет за вами, с-свиньями.

«В самом деле, - подумал Колька, – когда им этим заниматься? Ведь всё время на виду, всё время как на подводной лодке, ни всплыть, ни утонуть».

Удивительно довольной выглядела и спутница Деда Мороза. Она словно помолодела, в глазах, движениях и голосе стало столько томного, что и дедушка ощутил на своей лысой голове нечто костяное и витиеватое. Но на все претензии Снежа отвечала точно так же, как и хозяйка дома:

- А ты видел? Ты свечку держал? Когда мне этим заниматься, я от раковины не отхожу, посуду за вами мою круглые сутки!

Дед отступал, а Филька с Венькой посмеивались. Они-то знали, что и внутри этого времени можно устроить еще несколько замедлений или ускорений. Вот и резвись там, сколько хочешь и с кем хочешь. Правда, Филька старался не упускать из виду лешего и Вельду. Мало ли чего может прийти в голову беременной почти что женщине. Пойдёт налево, и не предъявишь ничего – прихоть беременной леди.

Кому было лучше всего, это Кольче. Он оборудовал себе в огороде такую классную горку, от калитки в огород, до другого берега пруда! Одному, правда, было кататься не так интересно, но временами ему доверяли Никитку, а частенько и все остальные члены «команды подводной лодки» часами катались по этой горке. Это особенно нравилось Чертёнку, ведь вошедшие в азарт хранители после финиша не тратили время на подъём вверх, а тут же телепортировались на место старта, прихватывая с собой и людей. Кольша даже расширил горку, и теперь они все соревновались там ещё и на скорость.

Дед Мороз между тем постепенно приходил в себя. И на больную ногу начал наступать более уверенно, и левой рукой вовсю рулил костылями. Но тут обнаружилась новая проблема. Как-то полусказочные персонажи вышли на улицу подышать свежим воздухом. С ними, увязался, конечно, Кольча. Филька, Венька и Кольча рассматривали сани Мороза, а тот давал пояснения.

- Как они работают, я сам толком не знаю. Посохом завожу, оленями управляю. Ну-ка, юнга, сгоняй за посохом!

Кольча тут же принёс посох.

- Ты его зарядил? – Спросил Мороз.

- Да, тут сейчас заряд, о-го-го какой! Корову можно заморозить.

- Вот, смотрите!

Дед Мороз поманипулировал со встроенным пультом, потом коснулся саней. Они чуть приподнялись над землёй, но, тут, же рухнули на землю.

- Что такое? Всё, заряд кончился? – Удивился Мороз.

- Да нет, вон горит зелёный индикатор, - подсказал Кольча.

Дед несколько секунд смотрел на зелёный огонёк, потом пожал плечами пошёл в сторону собаки. Дурка, до этого интенсивно облаивающая всех гостей, почувствовала что-то неладное, попятилась назад, но так и застыла в странной позе, после прикосновения посохом.

- Да нет, работает, - озаботился Мороз.

- А обратно её разморозить? – Спросил Филька.

- Да ну её, надоела, лает и лает.

- Колька обидится. Всё-таки его собака.

- Не заметит.

- Да как же! Сразу прибежит с разборками.

- Ну, хорошо. Счас мы её…

Деда всё-таки заставили разморозить Дурку. Эта встряска пошла ей на пользу. При виде гостей она уже не пыталась их облаять, а со всех ног неслась к будке и забивалась в неё.

- Так что с санями? – Спросил Филька.

- Странно, - пробормотал Мороз. – Ну-ка, переверните их.

Санки перевернули и рассмотрели щель по всей длине санок.

- Да, вот это беда, - расстроился Дедушка. – Похоже, сани вышли из строя. Лопнули.

- А как их ремонтировать? – Спросил Филька.

- А я почём знаю. Они у нас передавались из веков в века. Кто их сделал и когда я даже не знаю.

- Днище то из дерева, - подсказал Венька, постучав по нему.

- Ну не из пластмассы, ясен пень, - солидно заметил Кольча.

- Если из дерева, то это лешего надо тормошить. Он на счёт деревьев все знает. Ну-ка, Кольча, сбегай за Кольшей.

Тот рысцой побежал в дом. Кольша вышел не так скоро, а когда рассмотрел санки, озадаченно покарябал свой плешивый лоб.

- Странное дерево. Я таких и не видел никогда. Это что-то из того, что сейчас и нет уже. Вымерло.

- Может, из Африки что? – Спросил Филька. – Баобаб или пальма какая?

- Да я все породы деревьев мира знаю. Я же на семинары лесных хранителей регулярно летаю, на всех ярмарках бываю. Один раз даже на съезд лесовиков и полевиков посылали. Может, эту лопину заклеить удастся?

- Чем? – Спросил Филька.

- Да бог его знает.

Над санями поколдовали все, и Филька, и Кольша, и даже Кольча. Вышла даже Вельда, но от неё толку не было уж совсем никакого.

- Меньше надо всем пить, вот такого бы не было, - твердила она.

- Может, ты, Филя, сам его пронесёшь над страной? - Предложил Венька Фильке.

- Кого?

- Деда Мороза. Ты же обалденно летаешь. Самолёты обгоняешь, сам рассказывал.

- Ага, я, такой маленький, а на мне сани, в них Мороз, Снежа и два оленя.

Вельда хихикнула.

- Смешно!

- Это вообще не будет считаться, - отказался мрачный Филька. – Я тут кое-что понимаю, но не до конца.

- И что делать? – спросил Мороз. – Всё пропало?

- Надо обратиться к старому другу. Леший, снимай защиту, мне надо позвонить.

Кольша щёлкнул пальцами, ничего, вроде, не изменилось, но Филька кивнул головой. Он подошёл к кусту сирени, отломал от неё кусок ветки, и, поднеся к уху, начал разговаривать, как по телефону.

- Алло, это Самсон?

Далеко-далеко от Домовёнково, на подмосковной даче, полноватый человек в очках наряжал ёлку. Действительного члена академии наук Андрея Андреевича Самсонова Филька знал ещё тогда, когда его все звали просто Самсоном и бывший студент помогал телевизионщикам поймать домового в придуманные им ловушки. Та встреча привела к взаимному обогащению знаниями. Самсон стал самым засекреченным учёным в стране, а Филька не только досконально познал ядерную физику, но и даже слетал в космос на МКС.

Самсону помогали наряжать ёлку жена и маленькая дочь. Он, стоя на стремянке, как раз взял в руки очередной шар, когда тот начал мигать, и раздался тот самый вопрос Фильки. Сначала Самсон от испуга выронил шар, но тот, упав на пол, не разбился, а отскочил обратно в руки физика.

- Что это? – спросила жена. – Спецсвязь? Ты мне про неё никогда не говорил.

- Я про неё и сам не знал. Это что-то новенькое.

- Кто это звонит? Из правительства?

- Не знаю, но голос знакомый. Кто это?

- Привет из Домовёнково!

Самсон возликовал:

- Ба, кого я слышу?! Неужели это тот самый мохнатый трусишка, что боится уколов?

Филька обиженно шмыгнул носом. Звук от его самодельной трубки был хорошо слышен всем присутствующим. А Самсон продолжал:

- Это тот самый домовой, что удирал от наших врачей со сверхскоростью?

Вельда расплылась в улыбке.

- Филья, ты, что, действительно боишься уколов?

Домовой отмахнулся.

- Так это он, или нет? – Настаивал Самсон.

- Я это, Филька.

- Привет, симулянт, как дела?

- Хреново.

- Что так?

- Работа есть для твоих мозгов.

- То есть, я должен приехать в Домовёнково?

- Ну да.

- Пробовали, сразу после твоего дезертирства. Три раза. Даже дорогу туда не нашли. На карте есть, ГЛОНАСС показывает, GPS показывает, едем - а деревни нет. Я три раза чувствовал себя самым большим дураком на свете.

- Я сниму защиту, - пообещал Филька. - Только мне нужен будет ещё рентген, переносной желательно.

- Это срочно?

- Очень. Если мы не решим эту проблему, то Россия может исчезнуть с лица Земли.

- Одна Россия?

- Нет, Норвегии, Швеции и Финляндии не будет. Плюс не будет Канады и половины Америки.

- Что, потоп?

- Нет. Ледник.

- Это как?

- Так.

- Но по прогнозам у нас должно быть потепление…

- Так ты приедешь, или нет? Я тебе на месте всё расскажу. Можешь взять с собой того министра и конструктора.

- Хорошо, мы приедем. Что мы будем иметь взамен?

- Ты хотел решить проблему левитации?

- Да.

- А проблему управления временем?

В ответ Самсон как-то странно замычал.

- Это возможно?

- А ты вспомни тех лесорубов…

- Которые за три дня прожили полгода?

- Именно.

- Хорошо, вылетаю. Но у меня тоже свои условия. Я привезу с собой и врачей.

Филька сердито засопел, но академик его успокоил.

- Да не бойся ты, сейчас они изобрели аппаратуру бесконтактного забора крови. Специально для тебя.

- Хорошо, привози. Когда ждать тебя?

- Через сутки будем.

- Жду. Только позвони сначала, мы снимем временную защиту.

- Какую защиту?

- Временную. У нас тут своё время идёт.

- А-а…

- Б-б! Всё, жду!

Тут Фильку кто-то дёрнул за руку. Это был Кольча. Он показал руками что-то небольшое и квадратное. Домовой понял.

- Да, чуть не забыл, Самсон! Привези батарейку «Крона».

- Зачем?

- Нужно.

- Хорошо, привезу.

- Пока.

Дом на улице Разина под номером 127 жил своей жизнью. Из-за временного разрыва телевизор не показывал, радио у них никогда не было. Чтобы хоть как-то развлечь гостей и отвлечь от выпивки Валентина вытащила из дремучего запаса Лото. Она ни как не думала, что это вызовет такой ажиотаж. Чтобы никто не имел преимущества, а хранители могли манипулировать предметами лучше любого Гудини, бочонки вытаскивал кто-то из людей. Бочонок и монет не хватало, тогда Леший сгонял в лес и откопал клад времён революции. Теперь номера на билетах закрывали золотыми червонцами с профилем Николая второго. Выигрыш же сопровождался таким всплеском эмоций, что Колька всерьёз опасался за сохранность дома. Особенно буйствовал леший. Он умудрялся с места вскакивать на стол, и отплясывать в своих чудовищных бахилах чечётку. Даже скромница Вельда в случае выигрыша топала ногами и визжала так, что у всех закладывало уши, а у Кольки волосы вставали дыбом.

- Ты, мать, потише можешь визжать? – Спрашивал он каждый раз брауни. Но та, словно не слышала этих слов.

- Я есть выиграла! Выиграла! Все вы есть теперь дураки!

Банник в случае выигрыша показывал всем кукишь, Снежа порывалась показать стриптиз, Мороз ругался как сапожник, и даже рассудительный Филька всплывал к потолку и оттуда показывал всем язык.

Через сутки у ворот дома просигналил автомобиль. Вышедший на этот звук Колька аж крякнул от удивления.

- У нас во дворе столько машин не поместиться.

В самом деле, на улице стоял целый кортеж. Кроме пяти здоровущих легковых автомобилей прибыл грузовой монстр с жилой будкой на громадных колёсах, большая медицинская машина, еще какие-то спецавтомобили с хитроумными антеннами на крыше. А из первого «Геленвагена» уже спешили три человека, в первом из которых Колька без труда узнал старого знакомого.

- Самсон, ядрёна кочерыжка! – Взревел Скоков. -Ты всё пухнешь от голода?

- Здравствуйте, Николай Иванович. Вы всё такой же шутник? Это Михаил Аркадьевич Зубодробихин, главный конструктор космических аппаратов. А это заместитель Премьер министра по вопросам обороны и космоса Виктор Тимофеевич Курятников.

- Проходите-проходите, все уже ждут вас на крыльце.

Зрелище, открывшееся гостям из Москвы, было впечатляющее. На крыльце в самой середине стоял Дед Мороз. Он находился на нижней ступеньке крыльца, но всё равно возвышался над всеми остальными. Рядом, на ступеньку выше стояла Снегурочка, Валентина, а уж по бокам на самом крыльце расположились все хранители. Выглядели они довольно забавно: кругленькие Филька и Вельда, тощий банник и совсем уж несерьёзный лешак. Но при виде такого обилия нечисти, у всех троих гостей по спине пробежал нешуточный озноб. Даже иней выступил на их шубах и куртках.

- Да, вот это к-кворум, - шепнул за спиной Самсона Главный конструктор Министру. При этом у него зуб на зуб не попадал. – М-морозит жутко.

- Ага, м-меня тоже обдало как из ведра на крещение.

Филька только представил прибывших, как от калитки снова донеслось привычное: - Здравствуйте!

- Как давно не виделись!

- Филя, привет!

Увидев этих людей, Филька нахмурился, но так, же представил:

- Это наши доктора: Иван Иванович, Виктор Викторович, Ашот Ашотович и Елена Мироновна.

- У дедушки перелом ноги и руки? – Спросил главный доктор. – Давно?

- По земному времени - два дня, по нашему – двадцать пять, - доложил Филька.

- Ого! Можно осмотреть?

Филька отмахнулся.

- Потом. С ногой и рукой мы справимся, тут проблем нет. А вот сани сломаны безнадёжно. Смотрите сюда.

Академики уставились на дно саней.

- Тут вся проблема в этой лопине. Такого дерева сейчас уже нет, оно из доледникового периода. А если дед не проедет вовремя над страной, то нас может накрыть ледник. Да, Самсон, ты «Крону» привез?

Самсон вытащил из кармана целую пригоршню батарей. Их с радостным воплем тут же реквизировал Чертёнок. Он лихо раскрутил посох, вставил новую батарейки.

- Это кто? – Тихо спросил Самсон Фильку. Но за него ответила Валентина:

- В-внучёк это мой, Кольча. Кольча, осторожней там, а то з-заморозишь кого-нибудь невзначай.

Внучёк собрал посох так, словно это был автомат Калашникова. Нажав на почти невидимую кнопку, он убедился, что зелёный огонёк горит, и огляделся по сторонам. Наученная жизнью Дурка носа не казала из будки, побрёхивая лишь изредка. А вот Мурка оказалась полной дурой. Она крутилась возле ног прибывших, мурлыкая со всей возможной силой звука. Этот звук застыл у ней в горле, вместе со всем организмом.

- Кольча, с-собачий внук! – взревела Валька. - Т-ты зачем Мурку опять заморозил?!

- Мне же надо на ком-то проверить работу посоха, - заявил Чертёнок. – Счас я её разморожу.

- Погоди! – Крикнул Иван Иванович. Он подхватил на руки кошку, начал её рассматривать.

– Как живая, - пробормотал он.

- Дай посмотреть!

Виктор Викторович вырвал у него из рук кошку, повертел её в руках и передал хирургу.

- Что, за секунду полная заморозка? – Спросил тот Чертёнка.

- Ну да.

- Ни фига себе! Как при погружении в жидкий азот. А разморозить её можно?

- А как же. Поставьте на место.

Доктор поставил кошку на землю, Кольча покрутил что-то на посохе, коснулся кончиком её Мурки. Та тут же ожила, дернулась, взревела истошным голосом, а потом начала тыкаться в ноги академикам и докторам.

- Она сейчас слепая, - важно заметил Кольча. – Минут через пять отойдет. Я её уже третий раз замораживаю и размораживаю.

- И обратите внимание - никакой проблемы с разрушением клеток, - заметил Иван Иванович. Виктор Викторович вообще был в шоке.

- Да, удивительно. А мы бьёмся с этой проблемой уже лет пятьдесят. Заменяем воду в организме глицерином и всякой другой дрянью. И никакого толку.

- Д-давайте пройдём в дом, - предложил Самсон, - а то как-то х-холодно.

В самом деле, прибывшие из столицы гости выбивали зубами всю азбуку Морзе.

- Прошу вас, гости дорогие! – Провозгласил Колька.

- Д-д-да, заходите.

Все проследовали в дом, на крыльце остались только два рослых товарища в штатском.

Вот теперь мест за столом в кухне стало не хватать. Реквизировали в доме все стулья, пришлось даже принести две табуретки из Дашкиного дома. Так как гости просто дико замерзли, Валентина выставила бутылку настойки, той самой, недопитой – «Белочки». Пили все гости, включая врача-психотерапевта. Настойку московские гости одобрили, она так быстро разогрела их и привела в хорошее расположение духа. К выпивке Валентина подала всё, что нашла в доме съедобного – гречку на гусином сале, пироги с крольчатиной, соленые огурцы и помидоры. Под такую хорошую выпивку и закуску все плохие новости воспринимались добродушно.

- Значит – ледниковый период? – Спросил министр.

- Да, именно так.

- Но с травмами Деда мы справимся? – Настаивал Ивана Иванович.

- Да, ему гораздо лучше.

Иван Иванович кивнул головой.

- Мы это проверим. Мы привезли с собой переносной рентген, да и вообще, всю лабораторию. Там столько нового, и всё благодаря вам, Филька.

В это время Министр вспомнил про ещё одну проблему.

- Да, кстати, если у нас тут время идёт по-другому, то, что у нас со связью с внешним миром? Кто у нас заведует временем?

- Я, - признался Леший. До этого он молчал, и всё присматривался к врачихе. Елене Мироновне было как-то не по себе от этих взглядов. Она испытывала какие-то непонятные, давно забытые эмоции - мурашки по спине, и если не бабочки, то одна живая саранча точно трепетала в её животе.

- И что?

- Да ничего. Я просто остановил то время.

- То есть мои парни из охраны…

- Они будут стоять до тех пор, пока я не сниму защиту.

- Можно посмотреть?

- Конечно.

Главный, Министр и Самсон, выскочили на крыльцо. Два телохранителя в самом деле сейчас больше походили на двух каменных атлантов. Один смотрел в сторону Дашкиного дома, второй поднёс руку к уху, лицо было сосредоточено. Ни один из них не отреагировал на появление руководства.

- Куликов! – позвал министр. Охранник не отозвался. Самсон даже потрогал руку Куликова.

- Как статуя. Словно из камня.

- Да, круто. Андрей Андреевич, если вы и в этот раз не решите проблему управлением времени и телепортации, то все ваши звания и награды – фуфло.

- Я постараюсь, - сказал Самсон. – Плохо то, что они, - он мотнул головой в сторону дома, - могут, но не знают, как это делается. А мы теоретически знаем, но не знаем, как всё это воплотить в жизнь.

- Ладно, возвращаемся, а то х-холодно.

По случаю возращения с холода академики выпили ещё по рюмочке «Белочки».

- Интересный напиток, - признал Министр. – Спишете рецепт, милейший.

«Милейший» - то есть Кольша, открыл, было, рот, но кулак показанный Филькой из-за спины гостей, заставил его прикрыть его, и закашляться.

- Он спишет, - пообещал Филька. – Обязательно.

- А что конкретно с этими санями? – Напомнил Конструктор. – Что там не так?

Пояснял Филька.

- Они сделаны давно, принцип работы непонятен, чертежи утрачены. Само днище сделано из сплошной плахи странного дерева, которое уже не существует. И вот оно как раз и лопнуло.

- А как они работали? – Спросил Самсон хозяина повозки.

- Я садился, посохом включал сани, дергал вожжи оленей, и сани трогались.

- Какая у них скорость?

- Ну, близкая к скорости звука.

- Ого!

Филька пододвинул к Самсону лист, густо исписанный какими-то формулами.

- Я предполагаю, что днище было как конденсатор, и тут важна структура. Я тут кое-что набросал чистой математики. Надо бы над этим подумать.

Самсон всмотрелся в частокол формул, написанных Филькой, крякнул.

- Так, нам пару пирогов, кофе и отдельную комнату.

Их проводили в самую дальнюю спальню, отдали всю бумагу и все авторучки, те, что нашли в доме и те, что привёз с собой академик.

А на кухне атмосфера становилась всё более раскрепощенной. «Белочка», наконец-то, кончилась, достали «Медвежий ужас». Почему-то этот напиток всех развеселил. Пошли анекдоты, а отпочковавшаяся группа женщин с Валентиной во главе даже начала петь любимую песню хозяйки дома – «Зачем вы девочки, красивых любите». Закончилось это традиционно – все уснули там, кто, где упал.

Поутру встала традиционная, уже ежедневная проблема – похмелье. Как обычно, все старожилы атаковали Вельду. Вновь прибывшие ничего не понимали в этом хоре «страждущих», но по достоинству оценили целебную силу волшебного бочонка.

- Вот что надо клонировать, а не всякие там санки, - предложил Виктор Викторович.

- Да, это волшебно. Ещё бы такой же бочонок с коньяком, - размечтался Ашот Ашотович.

- Кагор бы сюда налить, - вздохнула Елена Мироновна. – Или минералку.

Она выглядела совсем невыспавшейся.

Кто ещё изменился, так это Кольша. Под глазом у него сиял свежий фингал, и выглядел он весьма недовольным. На расспросы Фильки он только буркнул:

- С печки я упал.

- Печку-то как зовут?

- Да иди ты…

- Куда?

- В дупло!

Завтрак был по-деревенски обильным и сытным. Глазунья из домашних яиц, каша с мясом, соленья.

- Однако придется ещё парочку курочек зарубить, - предложил Колька жене.

- А яйца кто нам нести б-будет? – Спросила Валька. – Ты, что ли?

- Не хочу. У меня их всего два. Слушай, а не пора нам кабанчика завалить?

Валька оживилась.

- Это да. Сколько его к-кормить можно. Да и народу как раз много, помогут, чай.

Когда Колька объявил об утренней программе, гости - Министр и Конструктор, переглянулись и крякнули. Колька успокоил:

- Да вы только ноги держать поросю будете. Там делов-то на пару минут. Только Егорку надо позвать. Он колоть будет, я порося никак не могу забивать. Сил нет. Кур и гусей – это запросто. Рубанул и всё. Кольча, сбегай за дядькой.

Кольча пулей метнулся в соседний дом. Егор пришёл быстро, причем со всей семьёй. Дашка взялась за швабру, Никитка бегал по комнатам, изображая самолёт. В самой дальней комнате Дашка обнаружила двух спящих физиков. При этом Самсон использовал коллегу вместо подушки, и Филька, похоже, не испытывал никаких неприятных ощущений.

В зале Кольча показывал фокусы новеньким зрителям – докторам. Егор выпил стакан «Медвежьего ужаса», подточил свой фирменный кинжал.

- Ваньку сегодня кормили? – Спросил он.

- Нет. Зачем?

- Это хорошо. Ну, пошли, - предложил он бригаде помощников. – Только двое это мало. Вдвоём вы его не удержите?

- Доктора ещё есть.

- Где там эти доктора?

- Мы тут, - бодро отозвался Иван Иванович. – Мы не только доктора. Я и Виктор академики, а Ашот профессор.

- Сгодиться. По академику на каждую ногу, нормально. Пошли.

- Я с вами! – Вскричал Кольча.

- Я тозе! – Возник и Никитка.

Но Дашка тут, же отрезала: - Нет! Тебе ещё рано на это смотреть.

Озаботилась и Валентина. Осмотрев дорогущие шубы гостей, она отрицательно замотала головой.

- Снимайте это всё. Т-только запачкаетесь вы в этом. Надо в-вас переодеть.

Бригаду одели в чё пострашней: старые ватники, тулупы, душегрейки, валенки. Так, как Колька был роста небольшого, все эти вещи были женские, Валькины и её дочерей. Очутившись на крыльце, мужики, прежде всего, осмотрели «статуи» охранников, потом пошли к сараю.

- Давненько я так не одевался, - шепнул министр конструктору. – По-моему со времён студенческой картошки.

- А я вообще никогда так не одевался. Мы виноград собирали под Одессой. В шортах и шлёпанцах.

В загоне перед свинарником с истошным визгом металась будущая жертва. Увидев то, что им предстояло держать, академики и профессор слегка струхнули. Они ожидали увидеть поросёночка, а тут металось нечто, размером с доброго бегемота.

- Чем вы его кормили? – Спросил Кольку Иван Иванович. – Это же… носорог.

- Может, его пристрелить лучше? – Предложил Ашот Ашотович. – Сейчас вон охрану позовём…

Егор не согласился.

- Нет, мясо тогда плохое будет. Надо именно колоть, чтобы кровь быстро сошла.

- Да тут всё просто. Накидываем на ноги по петле, - Колька роздал учёным по самодельному лассо, - и растягиваем их в стороны. Потом переворачиваем его на спину, а дальше уже дело Егорши.

- А… вы часто это делали? – Спросил Ашот у Егорки.

- В этом году будет первый раз.

- А до этого?

- До этого у нас сосед бил свиней, Валерка, - пояснил Колька. - Но сейчас он в больнице лежит. Аппендицит.

- Пошли, - скомандовал Егор, выбрасывая окурок.

Ванька встретил их нехорошо. Мало того, что он был голодный, а это всегда доводило свиней до знаменитого «поросячьего визга». Как и все звери, Ванька был слегка телепатом, и чувствовал смертельную опасность для его жизни. Так что, увидев непрошеных гостей, свин взревел совсем уже по-звериному и бросился на них с дикой яростью. Те бросились врассыпную. У всех ученых и министра был лишний вес, никто из них давно не занимался спортом, но сейчас все бегали и прыгали как чемпионы олимпийских игр. Минут десять Ванька гонял загонщиков по загону. Те уворачивались от разъярённого кабана как профессиональные тореадоры, прыгали на забор как спецназовцы.

Войти-то, учёные вошли, но вот калитку они не закрыли. Так что, погоняв загонщиков по углам, а Министра даже загнав в свинарник, и слегка покатав его в навозе, Ванька вырвался во двор. Это было для него новое пространство, так что он даже остановился, и начал осматриваться по сторонам. Из раздражителей тут была одна собака, рвавшаяся со своей цепи вся в пене и лае. Развернувшись, он побежал было в сторону калитки, но тут ловко наброшенное Колькой на шею лассо, развернуло свина в другую сторону и даже сбило с ног. Профессора и академики с воплями кинулись на порося, стараясь захомутать и ноги жертве. Кому это удалось, кому нет, но Ванька сумел подняться и поволок своих палачей куда глаза глядят. А глядели они в сторону огорода, вернее, санной трассы имени Кольчи Лопухина. Уже через секунду громадный кабан с удивлённым визгом нёсся вниз по горке. За ним, с такими же невольными воплями катились все остальные участники «охоты». И если кто-то держался за верёвки, кто за ноги, а министр даже за хвост кабана, то хозяин жертвы с выпученными глазами сидел на ней верхом, ухватившись за уши. Было это символически, правда, получилось случайно. Егор и Ашот катились вниз отдельно, но и они присоединились к общей свалке уже на льду пруда. Ванька отбивался совсем уже как дикий кабан, но и у академиков вступил в силу закон самосохранения. Ещё с полчаса Ванька таскал по льду пруда лежащих докторов наук и академиков. Потом он слегка утомился, и команде загонщиков удалось повалить кабана на землю. Схватка перешла, как говорят спортсмены, в партер. Прошло ещё получаса, и Ваня лежал на спине, на каждой его ноге лежало по академику. Егорша вытащил из-за голенища свой тесак. Правда, он чуть не выронил его от смеха, так как хозяин свиньи ни в чём не помогал маститым помощникам, а бегал вокруг и причитал:

- Ваня-Ваня, успокойся, Ваня! Ваня, потерпи! Всё скоро кончиться, Ваня!

- Ой, умора! – простонал Егор.

- В самом деле, Николай Иванович, вы бы лучше мне помогли ногу держать, а то он сейчас у меня вырвется, - прохрипел Ашот Ашотович.

Егор управился быстро, хотя и пришлось ему бить свинью двумя ударами.

- Ты смотри! Сала, что ли много наел, еле до сердца достал?

Когда кабан перестал брыкаться и хрипеть, все отвались в сторону. Лежали кто как, кто лицом вниз, кто на спине и переводили дух.

- Нет, надо увеличить финансирование сельского хозяйства. Животноводство - такая тяжёлая работа, - высказался министр.

- За счёт чего? – Спросил Конструктор.

- Да хотя бы за счёт вас. Когда вы только сделаете гравитационный двигатель?

- Если урежете финансирование, то вообще не сделаем.

- Главное в вашем деле мозги, а не финансы.

Тут на конструктора, лежащего лицом вниз, то есть в лёд, взглянуло другое лицо, большое, с круглыми глазами и кривым ртом. Аркадий Михалыч даже не рассмотрел у подлёдного гостя жабры, ему хватило и того, что водяной ухмыльнулся, и подмигнул ему. Заикания конструктор космической техники избежал, но зато описался.

В это время из-за туши кабана раздался стон. Все вскочили на ноги. Стонал Виктор Викторович.

- В чём дело, Витя? – Спросил его непосредственный начальник.

- Я… кажется… плечо выбил.

Физиологу помогли подняться. Выглядел он плохо. Не сильно красивыми смотрелись и остальные учёные. Возня на снегу вперемешку с навозом и кровью превратили изысканное общество лучших умов России в кучку маргиналов.

- Фу, я весь перепачкался, - скривился Министр, рассматривая и нюхая свои руки. – Этот навоз!

Конструктор промолчал, зато потрогал мокрые штаны.

«Барак обама! Мать его за чёрную жопу! Этого ещё не хватало!» - Подумал он.

Но всем было не до мокрых штанов академика, никто этого не понял, все и так были помяты и запачканы.

Тут Колька озвучил ещё одну проблему.

- Так, кабана то мы запороли, а вот что мы дальше с ним делать будем?

Все оглянулись по сторонам и присвистнули. В борьбе с Ванькой они отдалились от дома метров на триста. При этом своим побоищем академики и Ванька расчистили на пруду великолепный каток.

- Что ж его, туда тащить? – Спросил Иван Иванович, кивая вверх по склону.

- Да зачем, сейчас тут его опалим, разделаем и перетаскаем наверх частями, - предложил Егор.

- Как ты его на льду будешь палить? Ты же вместе с ним и лёд растопишь. Вовчу и Ваську хочешь мясом накормить?

Егор согласился.

- Да, верно. Может, его к берегу перетащить?

- Да ладно, сейчас я его вверх отправлю, - раздалось рядом.

Все обернулись. Это был Кольша. Он был в своём неизменном пиджачке, и по нему не было видно, что леший сильно замёрз.

- А ты откуда взялся? – удивился Колька.

- Кольча позвал. Сказал, что вы с ума сошли, кабана на горке катаете. Так что, отправить его наверх?

- Конечно.

- Ладно, тогда.

Громадная туша кабана мгновенно исчезла.

- А мы? – Вскричал Министр.

- А нас? – Поддержал его главный доктор.

Но лешего уже не было рядом. Пришлось всем ковылять вверх на своих измученных ногах. А Кольча огляделся по сторонам и восхищенно воскликнул: - Какой хороший каток вы мне расчистили! Надо с мамки коньки стребовать.

Академики оглянулись. В самом деле, на пруду появился идеально расчисленный огромный круг синего льда.

- Ну, вот ещё одно доброе дело сделали, - сказал Иван Иванович.

- Грязный, как свинья, - продолжал переживать Министр.- Я спиной прямо в навоз упал.

- Ничего, сейчас баню топить будем, - подбодрил Колька. – Егорша, пропаришь Ваньку один?

- Само собой.

- Кто мне поможет воды натаскать и дров?

Вызвались самые молодые и здоровые: Министр, Главный Конструктор, и Кольча. Доктора же повели коллегу в медицинский бокс. Пришлось, правда, снимать временной заслон, так что ожили и охранники, и пар выхлопного газа из труб снова начал активно вываливаться в морозный воздух. Впрочем, Ашот Ашотович быстро вернулся, и взялся помогать Егору. Тот уже опалил кабанчика паяльной лампой.

- Я к тебе на помощь, я, всё-таки, хирург,- пояснил он Егору.

- А как там этот, ваш коллега?

- Виктор? Нормально. Вывих я вправил, Елена сейчас ему делает тугую повязку. Что, резать? С чего начнём?

- Нет, резать ничего не будем, сейчас мы кабанчика прожаривать будем. Чтобы сало было вкусным и мягким.

- А-а! Вон оно что. Интересный процесс!

Два академика к этому времени натаскали в баню воды и по очереди меняясь, нарубили дров.

- Хорошо-то как! Чистый воздух, физический труд. У меня дача под Москвой, но там как-то не так дышится, - признался Министр. Колька объяснил всё по-своему.

- А у нас тут ничего нет. Раньше и хлебокомбинат был, и сковородки мы на заводе делали. А сейчас ничего. Только вон, дым из печных труб. Ну, чего, баню разожгли, через часок будет готова. Может, по сто грамм?

- А есть? – С надеждой спросил Министр. Ему как-то не светило появляться в доме в таком виде.

- Само-собой.

Колька достал из-за печки заначку, налил по очереди всем помощникам.

- Ах, крепка! На буряке? – Спросил Министр.

- Ага! Знакомо?

- Приходилось. Детство вспомнилось.

- Кольча, сбегай в дом за огурцами, - попросил Колька.

- И хлеба там возьми!

С прибытием закуски разговоры в предбаннике затянулись на битый час.

- Как вот счас жить? Кругом одни жулики. Вот, космодром строили, так столько уворовали! А казались такими честными, солидными людьми. Сталин бы расстрелял всех, начиная с меня, - жаловался Министр.- И ведь сказать было нечего, прав был бы на сто процентов.

- Ну, за Сталина! – Провозгласил тост Колька.

- За его, дорогого Иосифа Виссарионовича, - поддержал главный конструктор.

К выходу троицы из бани разделка кабанчика шла полным ходом. Кольча, как древний бог путей сообщений Меркурий сновал между домом, свинарником, баней и даже магазином, успевая везде и всюду. Он уже отнёс домой печенку, сердце и грудную вырезку для приготовления праздничной жарёхи. Заняли и службу охраны, она привезла в дом из сельпо двадцать булок хлеба, пять килограммов сахара, чай и кофе. Все остальное было собственного производства семейства Скоковых-Кобылиных.

На печке в громадной чугунной сковороде уже шкворчала жарёха – смесь из картошки, печенки, свиного мяса, сала и лука. Первая партия гостей пошла в баню, за ней готовилась вторая. Всё это походило на подготовку какого-то праздника. Люди партиями шли в баню, оттуда сразу за стол. Выпили все запасы лешего, пришлось Кольке бежать к бабе Маше. Финансировал забег Министр и Конструктор.

- Баба Маша, у вас это есть? – Спросил Колька.

- Есть. Одну, две?

- Сколько всего у вас?

- Ну, литров двадцать есть, а что?

- Давай всё!

- Куда это?!

- Гости приехали.

Колька шмякнул на стол пачку денег. Баба Маша немало удивилась:

- Ого, откуда столько?!

- Да, Министр один спонсировал. Какая у вас причёска сегодня красивая, баба Маша. Дорогая?

- Да нет. Бесплатная. Приезжали тут двое… на собаке, сделали.

Позже всех с улицы вернулись Егор и Ашот Ашотович.

- Всё, разделали мы кабанчика. Сало засолили, мясо вывесили морозить. Кишки вон, Дурка жрёт.

- М-молодцы! Как раз к жарёхе.

- Ну-ка, наградную передовикам!

- Нет, вернусь домой, по весне заведу кабанчика, - размечтался Ашот. – Я давно о свинине мечтаю, а тут всю технологию узнал. Откормлю под новый год, а вас, коллеги, приглашу держать его за ноги.

- Приедем, приедем, - Согласился Иван Иванович. А вот физиолог замотал головой.

- Я пас. Мне сегодняшнего приключения хватило.

Когда за столом собрались большинство, Колька вспомнил ещё кое-что.

- А где эти наши… физики? Филька с Самсоном?

- Да, надо проверить! В баню их сводить.

Елена Мироновна и Снежка поскакали в дальнюю спальню. Вернулись они быстро.

- Требуют пожрать чего-нибудь и не трогать.

Отнесли учёным пищу, два бокала чаю и продолжили отмечать неожиданный праздник свежего мяса. Тосты и песни перемежались друг с другом. Истории из жизни и анекдоты сменяли друг друга. Дашка еле утащила мужа и сына к себе домой, при этом уговорила пойти ночевать к ним Виктора Викторовича и Снежу. Ближе к полуночи Иван Иванович спросил:

- А время вернули на место?

Леший хлопнул себя по плешивой голове, а потом щёлкнул пальцами.

- Полдня потеряли.

Дольше всех засиделись Мороз, Министр и Иван Иванович. Они там и уснули, прямо за столом.

Проснулись они от того, что Валентина начал готовить завтрак.

Хороший самогон не гарантия от похмелья. Министр толкнул в плечо главного доктора.

- Иван. Ваня.

- А, чего?

- Утро уже.

- Да? И что?

- Мы работать то будем?

- Должны.

- Что-то мы расслабились. Мы сколько тут уже? Два дня?

- Ага. А что?

- Так ник-то ничего не делает.

- А что делать?

- Ну, вы хотели исследовать кого-нибудь из этих.

- Счас соберёмся, поправим здоровье и метнёмся исследовать.

Далее всё шло почти по намеченному плану. Хор страдающих голосов в сторону голубоглазой брауни, долгожданное наслаждение шотландским элем, сытный завтрак, после которого хотелось только откинуться на спинку дивана и полежать. Но слово «работа» было сказано, и доктора собрались на производственное совещание в одной из спален.

- Ну, что, коллеги, надо приступать к работе, - сказал Иван Иванович.

- Да, пора.

- Куда деваться.

- С чего начнём?

- Надо выбрать объект исследований. Что, продолжим работать с Филькой? – Спросил Иван Иванович.

Елена Мироновна даже фыркнула в ответ на такое предложение.

- Вы что тут, совсем нюх потеряли? Самогон мозги размягчил?

- А что? У нас столько данных по Фильке, - удивился Виктор Викторович.- Осталось немного узнать.

- Какому Фильке?! Какая у нас цель всего исследования?

- Создать гибрид человека и хранителя, - припомнил хирург.

- Ну?

- Что ну?

Доктор ткнула пальцем в сторону промелькнувшего в дверном проёме Кольчи.

- Вот он, уже готовый гибрид.

Иван Иванович не поверил.

- Кто? Кольча?!

- Да. Вы что, ничего не знаете?

- Про что?

- Катерина восемь лет назад заблудилась в какой-то «Кольшиной поляне». Три дня блуждала там, у ней была связь с этим старичком, а потом она вышла замуж за человека.

- И что?

- А то, что у него, Кольчи, тело от официального отца, а возможности – от Кольши. Вы видели его манипуляции с коробком спичек?

Иван Иванович кивнул головой.

- Ну да, но я думал, что это фокус такой.

- Какой фокус!? А ворон он на лету сбивает, это тоже фокус? А собак гипнотизирует?

- Откуда у вас такая обширная информация про лешего? – Спросил Иван Иванович.

- Я хорошо вчера посидела с местными женщинами. Валентина и Дашка рассказали. У Кольчи даже глаза в темноте красным светиться, как у Фильки и всех этих.

- Да? Надо тогда с ним познакомиться поближе.

Доктора вышли в зал, но Кольчи там уже не было.

- А где Кольча? – Спросил Ашот Ашотович у моющей полы Дашки.

- Он с дедом, Никиткой и Кольшей пошёл кататься на горке.

- Значит, пойдём и мы.

Доктора оделись, вышли во двор. Все трое тёзок – Колька, Кольша и Кольча с азартом гонялись на санках на горке. Никитку они по очереди брали к себе на коленки. Врачи ещё раздумывали, как приступить к своей работе, но тут Елена Мироновна сделала неудачный шаг, поскользнулась, вскрикнула, и полетела вниз по горке. Но перед этим она успела ухватиться за Ашота, Ашот за Виктора, а Виктор за Ивана. Так что через секунду вся четвёрка докторов с воплями неслась вниз по горке. Старожилы местного аттракциона встречали их внизу полным одобрением.

- Ну, молодцы! Вот это я понимаю, свои люди, а то пугали – доктора, да со званиями! – Похвалил Колька.

- Да, как в детстве очутились,- признался Иван Иванович.- Лет сорок так не катался.

- А я с внуком катался, недавно, - признался Ашот, - но горка у вас замечательная!

- Вот только карабкаться теперь долго, - сказала докторша.

Колька засмеялся.

- Зачем карабкаться? Кольша, где твой лифт?

- Поехали, - сказал леший, и уже через секунду все любители быстрого спуска оказались наверху.

Доктора не поверили своим глазам и прочим органам чувств.

- Тут же метров сто будет? – спросил Иван Иванович.

- Больше. Двести, - подтвердил Колька. Он подхватил за талию Елену Мироновну, завалил её к себе на колени, и под её визг понёсся вниз с горки. Кольша же просто толкнул докторов в спину, и те с воплями понеслись догонять своего психиатра. Дальше всё было в сплошном угаре. Вся компания каталась на горке до конца светового дня. Только когда все выбились из сил и повалились на снег, Иван Иванович осмотрел коллег по работе и развлечению, и спросил:

- А где леший?

- Кольша то? Так он давно ушёл, - вспомнил Колька.

- А кто же… тогда… лифтом руководил?

- Ну, точно не я.

Все дружно посмотрели на Кольчу. Тот взгляда не понял, и по привычке начал оправдываться.

- А чё я? Я ничего такого не делал.

- Да мы не против, - сказал Елена Мироновна. – Кольча, а ты кем хочешь стать, когда вырастишь?

- Я ещё не знаю.

- А как ты учишься?

- Нам оценки ещё не ставят. Да, не интересно там. Вот они эту таблицу умножения талдычат! Или алфавит. Раз бы сказали, и хватит. А то каждый день, одно и то же, одно и то же! Дважды два! Четыре! А и Б сидели на трубе! Задолбали!

- Может, во врачи пойдёшь? – Спросил Иван Иванович.

- Не знаю. А это интересно?

- Очень. Хочешь посмотреть наш спецавтомобиль? Там столько всякой техники.

- Хочу!

- Пошли. Елена Викторовна, зайдите в дом, сделайте там какие-нибудь бутерброды и пусть Кольша отключит от местного времени наше авто.

Елена Мироновна прибежала на место работы с бутербродами и термосом минут через двадцать. И очень вовремя.

- А ты уколов боишься? – Как раз спросил Виктор Викторович.

- Не знаю, мне их никогда не делали, - пожал плечами Кольча.

- Почему?

- А я не болею. Зачем мне их делать?

Чертёнок с восторгом рассматривал многочисленную аппаратуру бокса. Все светилось, сверкало, пикало.

- А зачем укол? - Шепнула Елена. – Есть же бесконтактный метод.

- Он хочет посмотреть цвет крови, - ответил Ашот.

- Понятно.

Колька на укол в палец отреагировал спокойно.

- О, я так сто раз малиной накалывался. Это и не больно совсем.

- Это хорошо, а то вот твой друг Филька так боится таких процедур. Удирает со всех ног.

- Слабак!

- Давай посмотрим, что у тебя внутри. Этот прибор называется УЗИ. Ложись. Вот, смотри, это твой желудок, это твои кишки.

- Прямо как у Ваньки, - заметил обследуемый. – Мы что, свиньи?

- Да, мы мало отличаемся от свиней. А вот это твоё сердце.

- А вы и сквозь кости смотреть можете?

- Да, тут у нас рентген есть. И даже МРТ.

- Как интересно!

Вернулась вся компания медиков в дом уже ближе к полуночи. Кольча был доволен, а ещё больше были довольны доктора.

- Ну что? – Спросил Министр, как обычно восседающий во главе стола. – Как успехи?

Иван Иванович показал большой палец. А когда Кольча поел и убежал спать к соседям, поделился подробностями.

- Кристалла как у Фильки в голове у него нет, но в крови десять процентов меди. Когда же он начинает показывать свои фокусы, все эти десять процентов начинают вибрировать.

- Он даже легче становиться!

- Да! На полкилограмма.

- Генетический материал удалось собрать?

- Да. Идеальный пациент.

- Вы не говорите о главном, - вмешалась в разговор психиатр. – Это явный вундеркинд. Уникальная память. При этом он не просто запоминает, он мгновенно осмысливает всё новое.

- Это как? – Не понял министр.

- Буквы алфавита и таблицу умножения он запомнил за один раз. Мы немного поучили его медицинским терминам. Латынь он запомнил влёт, функции каждого органа, взаимодействие с другими. Завтра проверим его долговременную память. Если он вспомнит всё, чем мы его загрузили, а загрузили мы его хорошо, то это гений.

- Осталось узнать совсем немного. Как производить таких суперлюдей, - напомнил Виктор Викторович.

- Надо допросить его мать, - предложил Ашот Ашотович.

Елена фыркнула.

- Допросить!? Может ты ещё пытать её собрался? Иголки под ногти загонять?

- А что такого? Ради науки всё возможно. У нас же и полиграф есть. Заставим говорить правду.

- Ну не скажи. Мне про неё мать родная и сестра столько наговорили. Ради науки она и рот не откроет. Мне с ней нужно поговорить одной, с глазу на глаз.

- Да кто же против? Только как же это сделать?

- Я, пожалуй, схожу к ней в гости.

- Просто так?

- Ну, повод я найду. Завтра мне нужен будет автомобиль, и надо заехать в сельпо.

На следующее утро Елена уехала на одном из «Геленвагенов» в гости к Катерине Лопухиной. Поводов было два – нужно было свежее бельё для Кольчи. А ещё Елена должна была уговорить отдать Кольчу на воспитание в спецшколу Москвы. В качестве аргументов она взяла в сельпо бутылочку самого дорого коньяка и коробку конфет. Сколько они проговорили никто из обитателей дома по ул. Степана Разина 127 не понял. Уехала она, приехала через пару минут. Чёрт её знает! Единственное, волосы у ней были такого вида, словно не мылись неделю. Сама Елена похудела, кожа стала землистой. А на вопрос Ашота Ашотовича: - Как дела? - Она ответила странно:

- Какая гадость, это ваш армянский коньяк. Особенно третья бутылка.

После этого она бухнулась спать. Поутру, за завтраком, она как-то внимательно присматривалась к лешему. При этом бормотала нечто странное:

- Нет-нет, я не смогу. Я столько не выпью. Я только сопьюсь.

Ещё с прошлого вечера активизировалась физики. Филька и Самсон заявили, что они поняли принцип движения саней Деда Мороза.

- Нужно проверить кое-что. Нам бы рентген.

- У нас есть рентген, - торопливо ответил Иван Иванович.

- А вытащить его можно из вашего кунга?

- Не вытащим, так разрежем его нафиг.

- Всё, договорились.

За суматохой этого бесконечного дня многое терялось из вида. Колька, как всегда, топил баню. Валентина с Дашкой и Снежей готовили бесконечные кушанья. При этом самый большой вклад в поварское искусство производила Вельда. Она, порой и пальцем не прикасалась к продуктам, но стоило ей посмотреть на начинку пирога, или свеклу, потушенную к борщу, как все становилось гораздо вкусней.

Перед тем, как вытащить рентген, просветили переломы Деда Мороза. Оказалось, что рука зажила окончательно, а вот нога чуть отставала.

- Ну, ещё неделька, и гипс можно будет снимать и на ноге, - довольно констатировал Ашот Ашотович. – Сколько времени прошло с момента аварии?

- Тридцать шесть дней.

- Нормально, особенно для вашего возраста.

- Какой у меня возраст? Мне ещё трубить и трубить до пенсии.

Под это дело удалось взять у Мороза и пробу крови. В ней тоже оказалась значительная примесь меди, но и ещё какая-то субстанция, определить которую удалось только с помощью догадки Виктора Викторовича.

- А я, кажется, понял, что это такое.

- Что?

- Это антифриз. Он же не мёрзнет на морозе, причём совершенно.

Сначала это посчитали чушью, но, расспросил повелителя морозов, пришли к выводу, что это, в самом деле, так и есть.

Удалось и то, на что врачи даже не рассчитывали. Банник Венька сопровождал Мороза в лабораторию врачей, и очень удивился способностям рентгена.

- А хотите, мы и вас просветим, а вам сделаем на память фото вашего организма?

- В смысле – костей?

- Ну да.

Как ни странно, но идея Веньке понравилась.

- А чаго? Давай! Повешу у себя за печкой, на память. Ни у кого такого не будет, а у меня будет.

Отдавая снимок самому странному пациенту Виктор Викторович слегка того напряг:

- Знаете, а легкие у вас не совсем хорошие. Курите много?

- Ну, есть такое дело. Но я только докуриваю за Колькой и Егором.

- Надо бросать. Вам сколько лет?

- Шестьсот пятьдесят…- Венька напрягся, долго шевелил губами. - Нет, шестьсот семьдесят два. Точно!

Доктора чуть слюной не подавились от зависти.

- А сколько живут ваши… эти…

- Родственники?

- Ну да.

- Это всё по-разному. Лешему вон скоро девятьсот стукнет, а он во всю по бабам бегает. А меня на них не тянет. Я со своей Кикиморой пожил триста лет, потом еле развелся. Алименты потом двести лет платил, чуть с голоду не загнулся. И теперь на баба совсем не тянет.

Кровь сдавать Венька не хотел, так что применили прибор бесконтактного забора.

Но самое интересное для врачей было с Кольчей. Парень «шпрехал» на латыни так, словно был уже интерном-отличником.

- Да, память у тебя хорошая, - похвалил Иван Иванович.- В Москву тебе надо ехать, парень.

Кольча удивился.

- Зачем?

- Там специальные школы для таких, как ты. Никаких зубрёжек, диктантов, всё строго индивидуально. Школу кончишь лет за пять.

- Класс! А спортом там можно заниматься?

- Конечно. Каким ты хочешь спортом заняться?

- Боксом. Только мамка меня не отпустит одного.

- Отпустит. Мы с ней уже договорились.

- Ура!

В это время около саней развивались очень серьёзные события. Сначала их просветили рентгеном. Потом притащили ещё какой-то аппарат уже из закромов Самсона.

- Вот она! – Сказал он, тыкая пальцем в экран ноутбука.

- Иридиева сеточка? – Спросил Филька.

- Именно, как мы и думали.

- И как её починить?

- Надо сделать точно такую же, и покрыть ею сани сверху. Эффект будет тот же.

- Эффект-то будет, но пока её изготовят, тут знаешь, сколько времени пройдёт? Правда, Виктор Тимофеевич?

Министр кивнул головой.

- Иридий дорогой металл, но для этого не жалко. Как только создать такую сеточку?

Все задумались. Самсон первый нащупал верное решение.

- А…может и не надо ничего. Этот ваш Кольша может повернуть время вспять?

Филька пожал плечами.

- Не знаю. Надо его спрашивать.

- А где он?

Начали искать лешего, но его нигде не было.

- Кольша! Ты где?

- Леший! Выходи!

- Кольша! Дело есть срочное! Хватит прятаться!

- Да где же он?

Кричали все на разные голоса, и люди, и хранители. Помалкивал только Венька. Потом он боком-боком начал двигаться к своей бане, а потом и совсем пропал.

- Может он того, ушёл на свою поляну? Надоели ему мы тут все, - предположил Колька.

- Да нет, на него не похоже. Он мужик ответственный, - возражал Филька.

Впрочем, Кольша скоро появился, откуда-то со стороны бани. Фильке показалось, что дверь за ним закрыла женская рука, но Вельда была рядом с домовым, а остальное его не волновало.

- Кольша, вот ты где. Слушай, а ты можешь запускать время назад? – Спросил Филька.

- Назад? Не знаю, не пробовал.

- Попробуй, очень нужно.

- Что, всё вернуть назад?! И вас тоже?

- Нет, не всё и не всех, а только эти сани.

- Сани?

- Ну да! Вернуть их в то время, до столкновения.

Пока лешего загружали новой задачей, дверь бани снова приоткрылась, появилась Елена Мироновна. На плечи её был накинут чей-то полушубок. Поискав кого-то взглядом, она махнула рукой хирургу.

- Меня? – Спросил Ашот Ашотович, оглянулся по сторонам и пошёл в баню.

Когда он вошёл в предбанник, психиатр требовательно приказала:

- Раздевайся!

Сама она сбросила полушубок, и оказалась в костюме хорошо распаренной Евы. Ашот попятился к выходу.

- Зачем?!

- Затем. Детей будем делать.

- Ты хочешь отбить меня у моей Наири?

- Нужна мне твоя Наира. Пошли, я узнала точно, что после такого же секса у Катерины появился Кольча.

- Какого секса? Кто появился?

- Ну, сначала у Катерины был секс с лешим, а потом с человеком. Я же говорила!

- И что?

- А то, что на свет появился Кольча. Надо попробовать сделать тоже самое.

- Но… это как-то…

- Ашот, ты учёный или что!?

- Ну да. Я учёный, я… я профессор.

- Знаешь, что учёные проводили всегда эксперименты над собой? Чумой себя заражали, тифом?

- Естественно.

- Естественно! – Передразнила его Елена. – Тебе что, госпремия не нужна?

- Да нет, неплохо, было бы её получить.

- Ну, пошли, что я с тебя должна портки стягивать! Ты кавказец, или нет? Перед тобой стоит красивая голая женщина, а он мнётся!

Этот довод сломал оборону хирурга, но, уже входя в парную, Ашот спросил:

- А Наири точно ничего не узнает?

- Если сам не расскажешь, то не узнает. Пошёл! - И Елена, дав профессору пинка, втолкнула коллегу в парную.

Пока доктора решали свои медицинские задачи, все остальные московские гости с трепетом смотрели на Кольшу. Тот же стоял перед санями, вперив в них свой взгляд. Минут двадцать ничего не происходило, потом они дернулись, затем перевернулись.

- Похоже, процесс идёт, - шепнул Главный конструктор Министру.

- Поплюй.

- Тьфу-тьфу-тьфу.

- Да не в меня же! Я справа стою. В Ивана вон плюй.

- Тьфу!

Сани Деда Мороза несколько раз сменяли своё положение, один раз дёрнулись так, что сбили с ног Фильку и Самсона. Время шло, все замёрзли, но никто не уходил. Колька шепнул что-то внуку, и тот притащил из дома самовар, чашки, заварник, и всё остальное, что нужно для сугрева.

- Эк, дура-баба! Я же про другой сугревательный метод Кольче говорил,- сплюнул Колька. – А Валька самовар прислала.

Но и такая методика была одобрена публикой. Расчистили от снега стол под навесом, водрузили на него самовар, сушки, сахарницу. Вскоре с горячими пирогами подошли женщины. Пир пошел в гору! Один Кольша стоял перед санями, практически неподвижно. К нему даже боялись подходить с чаем, настолько он выглядел сосредоточенным. И спустя три часа произошло то, во что уже мало кто верил. Санки поднялись вверх и улетели за дом.

- Ура!!! – Дружно прогремело над всей деревней.

- Качать его! – предложил Иван Иванович. И леший полетел в воздух, уже с помощью мужских рук. Подбросив его раз пять, лешего опустили на землю.

- Где они теперь? – Начал оглядываться Министр.

- Да вон, за домом висят в воздухе.

Чтобы спустить санки на землю так же пришлось поколдовать и лешему и Фильке. Сани притащили снова во двор, перевернули. Днище саней находилось в идеальной целостности.

- Целое! - Ликовал Дед Мороз. – Целое! Как раньше!

- Ну, дедушка, пробуй! – Предложил министр.

Дед Мороз торжественно приковылял к своему транспорту, принял из рук Кольчи посох. Подняв его, он прикоснулся острием посоха к саням и торжественно заявил:

- Ну, давай! Поднимайся!

И сани очень ровненько поднялись вверх. Крики «ура» снова огласили воздух. Теперь попытались качать Мороза, но тот был слишком тяжёл, да и Снежа начала вопить так, как будто деда пытались зарезать, а не качать.

- Опустите вы его! Да вы уроните его сейчас, снова что-то сломаете! Идиоты!

Торжество как-то плавно перетекло с улицы в дом. Теперь уже проставились учёные. С подачи министра привезли целый ящик настоящего, армянского коньяка. Качество напитка подтвердил свежевымытый Ашот. Он выглядел довольным, хотя временами подходил к Елене Мироновне и всё о чём-то её допытывался. Та после этого просто зверела.

- Господи, Ашот! Как ты меня задолбал! Ну почему я отдалась тебе?! Надо было согрешить с Виктором или Иван Ивановичем.

- Нет, Лена, просто я с Наири уже тридцать лет…

- И ещё столько же проживёшь! Если не будешь меня доставать!

- Да? А мне понравилось и с тобой. Так всё ново. Может это…

- Да ни за что больше! Даже не мечтай!

Получилось так, что доблестное решение проблемы отмечали три дня. У министра в кармане нашлась потёртая колода карт, и азартная жизнь в доме Скокова поднялась на другой уровень. Играли в дурака, козла, буру, покер. Мухлевали безбожно. Порой оказывалось, что после розыгрыша в отбое лежало двести карт вместо тридцати шести. Фальшивые карты уничтожались, и снова шёл розыгрыш.

Еле вспомнили, что пора снимать Морозу с ноги гипс. Пару минут поковыляв по дому, Дед признал, что боли не чувствует.

- А не пора ли по домам, господа? – предложил Министр после того, как однажды в финале игры в дурака Кольча возложил на его плечи две шестёрки.

- Пора, - подтвердил Иван Иванович, тасуя колоду. - Сколько там до Нового года осталось?

- Два дня, - сказал леший.

- Всё! Сворачиваемся! Где Самсон?

- Они с Филькой всё там что-то решают.

Оказалось, что физики решили заодно махнуть и решение управления времени. Еле их опустили на грешную землю.

- Я подъеду после Нового года, всё дорешаем, - пообещал Самсон.

- Вы жену и дочку привозите. У нас такая горка, такой воздух! – Предложила Вельда.

- А это идея!

Сначала решили проводить Мороза и Снежу. Запрягли в сани оленей, Снежа уселась на своё место. Но Валентина что-то нашептала на ухо Морозу. Тот кивнул головой, вышел в огород, едва избежав горки. Три раза он хорошо приложился посохом к земле.

- Всё, жуков этих американских теперь точно у вас не будет, - пообещал он. – А под следующий новый год заеду, и снова их уничтожу.

- Вот это спасибо! Вот это по-королевски! – восхитился Колька.

Стартовал Дед шикарно. Сани плавно поднялись вверх, Мороз важно помахал рукой, Снежа прокричала своё традиционное:

- Всего хорошего, дети! Счастья вам всем!

- С Новым годом!

А потом весь кортеж рванул с места, всё больше увеличивая скорость. Через несколько секунд это была только тёмная точка на горизонте. Все снова невольно закричали «Ура».

После этого хозяева дома долго прощались с учёными.

- Приезжайте в гости! – Приглашал Колька.

- Приедем обязательно! Я хочу попробовать эту вашу рыбалку, - пообещал Министр. – Да, Аркадий Михайлович?

Конструктор рыбачить не хотел. Ему хватило мокрых штанов.

Доктора задержались дольше. Больше всего обговаривали судьбу Кольчи.

- Мы приедем за ним после Нового года, - пообещал Иван Иванович. – Числа десятого.

- Да, надо обговорить процесс обучения в Академии наук, - подтвердила Елена Мироновна.

- Может не надо? – Сомневалась Катерина.

- Надо! Такой талант нельзя закапывать в деревне. Ты забрал учебник по физиологии? – Спросил Виктор Викторович.

- Да, и уже его прочитал.

- Всё понял?

- Почти.

- Ладно, до встречи!

С Кольчей прощались как со взрослым, за руку. Когда звук двигателей машин кортежа окончательно затих вдали, все оставшиеся ощутили себя так, словно оглохли и ослепли.

- Тихо-то как. Мать, нам не пора ещё пару гусей забить? – Спросил Колька.

- Н-надо. А то до Нового года не успеем их ощипать.

- С чем будете делать? С капустой, или с яблоками? – Спросил Егор.

- С яблоками. П-пошли в дом, что ли?

Дома уселись за стол. Кроме Кольки, Вальки, Дашки, Егора, Катерины, присутствовали и Филька с Вельдой, да Венька.

- Мать, плеснула бы нам что-нибудь из московских запасов, - попросил без особой надежды Колька.

Валентина, к удивлению многих, молча выставила на стол начатую бутылку коньяка. Колька разлил все по ёмкостям, только начал говорить тост:

- Ну, большое мы дело сделали…

И тут по крыше дома ударилось что-то тяжелое, объёмное.

- Как!? Опять!?

- Он же только что улетел?!

- Не может быть!

Одевшись как можно быстрее, все толпой вывалили на улицу. Но во дворе никого не было. Тогда все развернулись в сторону крыши. И тут сзади раздался знакомый ехидный голосок:

- Что вы там такое нашли? Или звёзды считаете?

- Кольша, собака! Ты чего нас пугаешь!? – Взревел Венька.

Вслед за ним возмутились и остальные жители деревни.

- Вали его!

Лешего тут же повалили в снег, натёрли его лицо снегом, а Филька даже содрал с ног ботинки и их тоже набил снегом. Кольша орал как полоумный, но вырваться не мог – держали его коллеги по избранности. А потом всё плавно переросло в снежную войну всех против всех, действие сместилось в огород, с неизбежным падением с горки, общим хохотом и визгом. Тем более что подниматься вверх не надо было. Невидимый лифт работал бесперебойно!

Продолжение следует.

11.01.17 г.