Тогда, в 18-м веке, эпидемий было много, а вот антибиотиков - нет. С диагностикой все тоже было не очень хорошо, самым действенным средством со времен средневековья был карантин, но своеобразный и не совсем гуманный по нынешним меркам. Деревню или город, где возник мор, отрезали от мира и ждали, пока там, внутри, все не произойдет естественным образом - кому суждено - умрет, кто посильнее - выздоровеет. В крайнем случае, все сжигали, напрочь, купировали очаг.
Чуму 1771 года, как и нынешний вирус, привезли из-за границы: первыми заболели военные на русско-турецких фронтах, больных, вместе с ранеными, не сортируя, везли в Москву, в Лефортово, где был в то время Московский генеральный госпиталь. Как пишут, было достаточно одного больного офицера, от него заразился и умер лечащий врач и еще 20 человек, потом болезнь на время стихла, чтобы вспыхнуть опять уже в Замоскворечье, где на суконной фабрике в марте 1771 года одновременно заболели сотня рабочих и их семей.
А потом зараза почти моментально охватила всю Москву, к августу число умерших от "моровой язвы", как она называлась, исчислялось тысячами...
Московский Губернатор, фельдмаршал Салтыков, понимая собственное бессилие и спасая себя любимого, из столицы слинял в имение. Больные остались сами по себе и занялись "самолечением", которое обернулось новой вспышкой болезни.
Когда в сентябре просто не стало хватать гробов для захоронения, прошел слух об иконе Боголюбской божьей матери, висевшей над воротами Китай-Города, которая, якобы, может поспособствовать исцелению. Толпа ломанулась туда - целовать икону и заражать друг друга.
Православная церковь того времени была, видимо, более просвященной, чем она её сегодняшние представители и то, что ни икона, ни помещение церкви от болезни не предохраняют и стерильными не являются, сколько их спиртом не протирай, отлично понимали. У них вера как то с человеколюбием и здравомыслием умудрялась уживаться.
Поэтому Амвросий, московский архиепископ 26 сентября принял решение убрать икону и опечатать тару с подношениями.
Толпа, лишившись "последней надежды" на исцеление и подогреваемая тут же вброшенными слухами, по набату, все как положено, пошла разгромила монастырь, растерзала Амвросия и пошла грабить дома и лавки купцов.
Подавлять бунт и лечить эпидемию Екатерина II отправила своего самого "эффективного менеджера" - графа Григория Орлова.
Тот за три дня подавив бунт, казнив четверых зачинщиков и отправив 170 человек на каторгу, не менее жестко начал бороться с эпидемией, введя повсеместные карантины, увеличив количество больниц и жалованье докторам...
В общем, то же самое, что все страны делают сейчас, пусть и под другими названиями.
К ноябрю эпидемия стихла....