Найти в Дзене
Гордость России

Пенсионер из Казани своими руками восстановил мост

Николай Трофимов, пенсионер из Казани cвоими руками восстановил разрушенный мост через реку Казанка Мосту этому лет 50 уже. Завод построил для детского лагеря, чтобы дети купаться могли. Пляжи-то все на другом берегу. И озеро, и насосная станция, которая лагерь обслуживала. С годами мост стал изнашиваться. Потом сам лагерь стал приходить в негодность, закрыли его. А мост совсем рассыпался: доски сгнили, ходить нельзя. О значимости объекта. Иду однажды мимо того места, смотрю, пацаны что делают: на деревья залазят, ползут над обрушенным участком моста, а дальше – хоп! – перепрыгивают. Я им говорю: «Ребята, ведь это же опасно, вы погубите себя». А они: «Что делать! Купаться-то хочется». Вокруг разрушенного лагеря много дач выросло, коттеджи кругом – целое поселение. Люди оттуда и купаться ходят, и за грибами, и рыбаки туда-сюда постоянно с удочками... Лесничество там, пилорама, ботанический сад. Некоторые работают в санатории «Крутушка», который на другом берегу, и мост этот сейчас –

Николай Трофимов, пенсионер из Казани cвоими руками восстановил разрушенный мост через реку Казанка

Мосту этому лет 50 уже. Завод построил для детского лагеря, чтобы дети купаться могли. Пляжи-то все на другом берегу. И озеро, и насосная станция, которая лагерь обслуживала. С годами мост стал изнашиваться. Потом сам лагерь стал приходить в негодность, закрыли его. А мост совсем рассыпался: доски сгнили, ходить нельзя.

О значимости объекта. Иду однажды мимо того места, смотрю, пацаны что делают: на деревья залазят, ползут над обрушенным участком моста, а дальше – хоп! – перепрыгивают. Я им говорю: «Ребята, ведь это же опасно, вы погубите себя». А они: «Что делать! Купаться-то хочется».

Вокруг разрушенного лагеря много дач выросло, коттеджи кругом – целое поселение. Люди оттуда и купаться ходят, и за грибами, и рыбаки туда-сюда постоянно с удочками... Лесничество там, пилорама, ботанический сад. Некоторые работают в санатории «Крутушка», который на другом берегу, и мост этот сейчас – единственный путь до работы.

О первом взносе. Осенью, четыре года назад, приехали с товарищем за орехами. На другом берегу орехов тьма! Ну, кто-то там досточек каких-то накидал. Я попробовал, говорю: «Володь, вот если провалюсь сейчас, повисну, что делать будешь?» Он: «А что я сделаю? Прыгай в воду! Что ж ещё!» А там метров восемь до воды-то.

Гляжу: парень с девушкой стоят. Разговорился с ними: «Вот хоть бы кто на материал дал денег, хоть на одну досточку для начала, я бы сам, своими руками мост восстановил». Парень пачку с деньгами достаёт: «Сколько тебе?» Я, конечно, обалдел, молчу, он тысячу протягивает. Говорю: «Хоть фамилию дай запишу!» А он: «Не надо никакой фамилии». Сказал мне имя, я записал – хоть какая-то отчётность. Ну и всё: с этого момента я начал делать.

О процессе. Собирал у себя в мастерской заготовки, на велосипеде отвозил, устанавливал. За зиму сделал перемычки всякие, стойки... Тяги там такие есть, все полопались. Сварщика уговорил, и вот мы десять дней варили эти тяги. Опасно, конечно.

-2

Весной уже доски надо стелить. Стал думать как привезти. На машине – ага, тысячу рублей просят. Откуда у меня! Решил возить только то, что сразу в работу идёт. Изобрёл крепление хорошее такое, я его назвал «антивандальное». Возил по четыре доски на велосипеде. Час туда, час обратно, ну и час работы. А больше я не могу.

О помощи. Решил всё старое сломать и делать заново. Первый пролёт я сделал один. Потому что там высота по шею мне. Потом уже Саша Дубовской, друг мой, помогал. Два раза в неделю выбирали, когда он свободен. Люди ходят, смотрят: чего эти чудаки делают? Мы же как: фрагмент выпилим, рухнет он, и дальше ползём, как эти... Мост-то 60 метров длиной.

-3

О средствах. Продолжал делать. А денег-то нету. Знакомые все уже посдавали, кто-то не раз. Ну, я в наглую стал обращаться к людям, которые мимо проходят. Говорю: «Ребята, вот я сделаю, вы же будете ходить по нормальному мосту». Они: «А что? Помочь что ли?» Потом уже сами стали откликаться. Они же видят, что я один там ковыряюсь. И не по 150, а по 300, кто и по 500, бывало, тысячу дадут. А я всё записываю. Фамилию не говорят, ну, имя хотя бы. Набрал я так 57 тысяч. 83 тысячи вложил своих.

Об обслуживании. В какой-то момент выдохся: не хватало денег, жена заболела... Умерла два года назад. Рак. Прохладца у меня появилась к этому делу, забросил. Именно ремонт. А за мостом всё равно следить надо: снег зимой чистить, растяжки вертикальные проверять, которые мост держат: чтоб натянуты были равномерно. Если на какую-то больше нагрузки, то она лопается. Постоянно делаю обход: где-то ослабляю, где-то подтягиваю. Как-то приехали втроём, с товарищами, а там 70 сантиметров снега навалило! Вот мы чистили. Иначе ведь рухнет! Ну, сколько-то времени прошло, я снова занялся.

О популярности. И стали на мост ходить девчонки, селфи делать. А девчонки, они же такие: выкладывают всё в сеть. Их там полно! Ну и пошло-поехало. Стали люди приходить, интересно: мост какой-то, да мы не знали. Некоторые рядом живут и не знают, что там мост.

Теперь все ходят, как будто так и было. Даже свадьбы приходят снимать. Знаете, поверье какое-то есть, что невесту пронести через мост надо. Хм, зачем? Однажды мы что-то делали, они приехали и попросили нас на полчаса уйти, чтоб свадьбу эту заснять. Ну ладно: погуляли мы – пускай.

-4

О финале. Осенью один мужичок дал денег на краску. Я стал ползать по мосту, счищать ржавчину и красить. Вот эти колонны высокие – как с ними? Привёз лестницу шестиметровую – опасно, не хватает её. Ну, что смог, дочистил. Мост осталось только докрасить. Потом всё. Как говорится, сделал дело – гуляй смело.