– Я тоже буду кофе! – крикнул Сергей, разглядывая, что стало с монеткой.
Чайник быстро закипел и я задумалась.
– Знаешь, раньше, когда была маленькая, я в чашку сыпала одну ложку кофе и четыре сахара, а сейчас наоборот, Серёж! И даже, бывает, вообще без сахара, – тихо сказала я, разливая воду по чашкам.
– И? – спросил Серёжа и отложил монету в сторону.
– Что «И»? Тебе не кажется, что это от того, что мы стали взрослыми?
И тут Сергея «понесло». Видимо я зацепила одну из струн его любознательной души.
– Я это заметил знаешь когда?
– Когда?
– Когда скука от того, что нечего делать и не с кем, сменилась, постепенно, неподъемной тоской. Сразу даже не понять, откуда эта тоска. Я думаю, что мы тоскуем по утраченному времени. По тому, чего не сделали и по тому, что сделали. Такое чувство приходит только со временем и, как мне кажется, это отличный признак взросления человека, когда он, казалось бы, просто так начинает грустить, – задумчиво произнёс Серёжа, уставившись в пар от его чашки.
– Серёж, мы тебя мало развлекаем что ли? – спросила я и развела руками в стороны, показывая на Уголька и Бегемота. Кот явно проникся чувствами Серёжи и тоже загрустил, а вот Уголёк сидел довольный и ждал, когда его покормят.
– С вами я не грустил уже очень давно, Сима, – рассмеялся Сергей, – Это отвлеченные рассуждения и мысли.
– А, ну и славненько, – улыбнулась я, – А ты помнишь, как в детстве мы видели взрослых?
– Да, помню, конечно.
– А сейчас мы даже сами не замечаем, как говорим словами наших пап и мам, бабушек и дедушек и заливаем кипятком четыре ложки кофе и одну ложку сахара, тоскуем по утраченному времени и живем, словно, через раз. Нам уже давно не нужно говорить, чтобы мы одевались теплее. Мы укутываемся в шарфы и одеваем несколько кофт.
Да, мы стали одеваться ещё теплее, чем раньше, чем тогда, когда на это указывали наши родители. Нам уже давно никто не звонит с просьбой идти домой, потому что дождь скоро пойдёт или ветер сильный, град, ураган, цунами и бог знает что еще. Мы бредём укутанные, делая вид, что знаем, куда идём. Мы надеемся, что дождя не будет.
– Сима… – тихо прошептал Серёжа.
– Неужели взрослые всегда так делали? Мне казалось, что они всё знают и понимают. Почему мы постоянно делаем вид, что всё хорошо, что всё под нашим контролем? А внутри хочется кричать, но нельзя подавать виду. Если закричу я, то закричит и та женщина, которая выбирает картошку в магазине, а за ней закричит, тот дедушка, который присел на лавочку отдохнуть, начнёт вопить водитель маршрутки и красивая девушка с большими пакетами из магазина брендовой одежды. Все вокруг начнут кричать, осознавая, что притворялись всё это время и пребывали во сне. Наш мирок развалится в этом общем крике. Все понимают, что этого нельзя допускать и поэтому все молчат. Все играют свою роль.
И мы будем растить своих детей точно также. Будем одевать их теплее и звать домой во время дождя. Будем выглядеть так, словно всё знаем и понимаем, а наши дети будут заливать кипятком одну ложку кофе и четыре ложки сахара и не ведать в каком грандиозном шоу они участвуют.
Теперь «понесло» меня.
Есть ли место чуду в мире, что мы неосознанно построили? Я часто об этом думаю. И знаешь что? Есть. Сам факт существования такого мира, такой большой лжи и притворства, уже чудо! И порой в этом мире встречаешь людей, которые словно вне этого всего. Такие люди тоже чудо.
Я хочу, чтобы волшебство и драконы стали для людей такой же обыденностью, как и обвинение обстоятельств в личных неудачах. Раз они могут притворяться, что всё вокруг хорошо, раз они говорят о том, что всё идёт своим чередом и в это верят, то почему бы им не поверить в существование Уголька? Серёжа, я хочу изменить мир. Хочу, чтобы дети играли в парке с драконами. Хочу, чтобы родителям не пришлось укутывать в сотни кофт своих детей и звать их домой, потому что дождя не будет. Тысячи Угольков своими большими крыльями будут парить в небе, разгоняя тучи над головами их детей.
Я лишь хочу, чтобы в мире было больше чудесного, чем сам мир. Понимаешь?
Сергей молча смотрел на меня.
– Мне сложно принимать такое решение. Ведь я по-прежнему пью кофе с одной ложкой и кладу туда четыре ложки сахара, если ты не заметила, – серьёзно и громко сказал Серёжа, – Подобное решение должна принимать только ты, Сима. А я... – Сергей на мгновение посмотрел в пол, – А я тебя всегда и во всём поддержу!
– Я знаю это. Мы, чёрт возьми, постоянно друг другу помогаем. Постоянно вместе. И вообще, Серёж…
Громкий шорох за окном прервал мою фразу, которую не обязательно было договаривать. Четыре пары глаз уставились в окно. Там мелькнула тень человека в черных одеждах. Я, не отрываясь, смотрела в окно, а Сергей вопросительно уставился на меня.
– Кто это? Какого…
– Серёж, этот человек нас видел! Я не чувствую его и не могу поймать.
– Ты же колдунья, сделай что-нибудь!
– Я. Не. Могу.
– Делай!
Я в считанные доли секунды приказала своим питомцам не шевелиться и не производить звуков, вернула нас во времени на два часа назад. Затем перенесла на крышу.
– Серёжа, сидите тихо и не показывайтесь. Следи за ними, я перемещусь в дом и обратно вернусь, – шепнула я.