На иной манер святило солнце в это утро, не помня себя оно в который раз надеялось найти пробудившихся от длинного сна. Распрокинула звезда свое горячие пламя на лица спящих, но лишь один из них взбодрился и прозрел после долгой ночи, которая называлась жизнью. Тени брошенные светилом, танцевали за его спиной, так радовалось солнце своей победе над одиночеством. Был он раньше слепцом и долго спал, как и поныне спят миллионы больных человеческих душ. Теперь увидел выздоровевший, солнце, как оно есть и было оно с тех пор для него не больше горящей свечи. Долго ждал он этого дня и нового друга, долго шел он среди тенистых лесов на вершину гор, чтобы греть свои пятки и не стыдиться, долго шел он слепой к своему Себе по собственному хребту, неся на плечах свой труп. Имя ныне было не достойно его, но он любил свое имя. (Д)
Глад стоял невообразимый под окнами ни Бога и ни зверя, но и не то что бы человека, то были потухшие свечи - люди, не способные ни на что кроме знойного гула, кипиша, беспорядочной мести и жалкого самолюбия, но он любил эти потухшие свечи, перспективными звездами называл он их.
Д был океаном, и все его кумиры теперь были изничтожены в кораблекрушении, разбившись о скалы его безумия, его бывшие авторитеты были не лучше, назойливых вшей, они возвышались друг над другом убивали и мучили себя в пределах судна, борта которого были для них границей их мироздания, а корабль был их бесконечной вселенной. Проглоченные томились и пухли их чахлые морды, в глубинах его суеумия. Когда тонули тела и пустые души его кумиров то щекотали толщи его вод. Смеялось его бездонное над их дном.
Теперь чувствовал он себя одиноким, не с кем было более, разделять ему свои волы, и бескрайни просторы. Искал он новых истуканов, но и солнце, луну и звезды поглотил он, поглотил он небесную твердь, сушу и черные дыры.