- Виктор, ты не знаешь, когда Петр Алексеевич и Галина Ефимовна уезжают? – спросила Ольга Андреевна.
- Я их сегодня отвёз на вокзал и посадил на поезд.
- Как, даже со мной не попрощался, - огорчённо возмутилась Надежда.
- Не огорчайся, со мной он тоже не стал прощаться. Вероятно, ему это очень трудно. Я понимаю.
- Да, нет, это всё Галина. Ей же нужно было по быстрее увезти его от нас, - продолжала возмущаться Надежда.
- Ты не права! Галина очень хорошая женщина. Не знаю, смогла бы я, как она подставить своё плечо мужчине, который был в таком состоянии.
- Это, в каком же состоянии он был? – возмутилась Надежда, а потом, глядя на лица матери и супруга тихо закончила, - Или я чего-то не знаю?
- Да, милая, ты ничего не знаешь о нашей жизни, - с горечью в голосе ответила мать, - и о его жизни тем более.
- Так расскажите.
- Хорошо, у меня есть несколько дней, чтобы рассказать тебе, как мы жили без тебя, но ты тоже мне расскажешь всё о себе и своих бывших родителях. Договорились? – спросила мать дочь.
- Ладно. Только я не думаю, что это будет интересно, - согласилась Надежда.
- Для тебя может и не интересно, а для нас с Виктором, наверное, даже полезно.
- А я думал, завтра мы пригласим дедушку, есть пельмени, - заявил Антошка.
- Какие пельмени? – спросил Виктор.
- Мы с бабушкой завтра будем стряпать пельмени, правда, бабушка? - поглядывая на бабушку, ответил сын.
- Правда, Антошка, правда, будем стряпать!
- Я тоже хочу стряпать, лет сто не стряпал и не ел домашних пельменей, - улыбнулся отец.
- А ты умеешь?
- Конечно, меня бабушка научила.
- А я не умею, меня никто не научил, - грустно сказала Надежда.
Антошка подошёл к ней, обнял, заглянул в лицо и сказал:
- Я научу тебя, а бабушка и папа мне в этом помогут, - и, обернувшись, посмотрел на папу и бабушку, как бы ища поддержку.
- Ты не сомневайся, мы поможем,- улыбнулся ему папа.
Антошка вернулся к папе, и они увлечённо продолжили собирать машину из конструктора Lego.
- Мам, расскажи о себе, попросила Надежда.
- Ладно, я начну с момента твоего рождения, потому что это, как, наваждение, преследует меня с того момента, когда Сергей позвонил мне рано утром в Париж и сказал, что нашёл тебя. Тебе тогда ещё делали операцию, а у него в руках был тест ДНК.
Это было в роддоме. Я, уставшая, лежала после того, как родила сына в операционной. Рядом рожала женщина. Вокруг неё суетились все врачи, а со мной была только пожилая акушерка. Именно она мне сказала, что женщина рожает третий раз и предыдущие роды были неудачными – рождались слабые дети, которые умирали, не успев даже закричать, поэтому все и крутятся вокруг неё. Она даже назвала фамилию этой женщины, но я не запомнила. У меня снова начались схватки, и через несколько минут родилась ты. Женщина тоже родила, и младенцев положили на стол, потом их взвешивали, привязывали на ручки бирки, обрабатывали пуповину. Именно в это время, я думаю, акушерка и произвела подмену.
Мне сказали, что сынишка очень в хорошем состоянии, а вот девочка слабенькая. В общем, девочка умерла на следующий день, так и не прикоснувшись к моей груди.
Ты тоже мать, поэтому можешь представить, какую утрату я чувствовала тогда. Девочку мы назвали Вера и похоронили. Я часто ходила на кладбище в первое время, да и после, при возможности навещала её могилку.
Но в моём подсознании жила ты, я чувствовала, как ты плачешь, как зовёшь. Я даже в детской поликлинике жаловалась на то, что чувствую, но все утверждали, что это всего лишь нервный срыв. Вот так ты потерялась.
- А акушерка, это бабушка Виктора?
- Да, она. Но её тоже можно понять. Виктор Григорьевич пригрозил ей, что утопит её внука, которому едва исполнилось два года, в речке, если она не подменит детей. Что бы ты сделала, если бы тебе так угрожали?
- Не знаю.
- Он заплатил ей, и даже расписку написал, я читала и деньги видела, она к ним не притронулась, не потратила их. Как же мне было противно сознавать, что этот моральный урод воспитывал мою дочь, а она называла его папой. Прости, но мне даже больно думать об этом.
- А Алла Анатольевна, моя не родная мать знала всё это?
- Нет, она ничего не знала, она думала, что ты ей родная.
- Откуда Вы всё это знаете?
- У следователя, Фролова Владимира Романовича, есть запись последнего разговора перед аварией Аллы Анатольевны и Виктора Григорьевича, где он сообщает ей, что ты дочь Василия. Я эту запись не слышала, а Сергей и твой отец слышали.
- Так вот в чём дело! Вот почему она всегда защищала меня и оберегала. А я не понимала, почему они так, по-разному, ко мне относились. Хорошо, что Виктор тогда, после смерти бабушки, не выдал эту тайну.
- Да, Слава Богу! У него хватило ума промолчать. Если честно, я не знаю, что бы было, и сидели бы мы сейчас все вместе. Я часто думаю, - продолжила Ольга Андреевна после продолжительной паузы, - почему именно с нами произошло такое? Почему нужно было мне, Василию, тебе, Сергею, Виктору пережить всё то, что случилось с нами? Я не нахожу ответа. Может быть, в далёком будущем станет ясно, для чего нужен был этот урок Вселенной. И может быть, Валентина Степановна права, утверждая, что нужно только немного подождать, и Мир сам всё расставит по своим местам. Поживём, увидим! – заключила она.
Ольга Андреевна встала, и так же строго, как Людмила Николаевна, заявила:
- Антош, через пять минут в постель, нельзя нарушать режим, который включила Людмила Николаевна.
- Так строго? – удивилась Надежда.
- Да, я попрошу Людмилу Николаевну, чтобы она присматривала за Антошкой, после моего отъезда, поэтому режим нарушать не будем.