...Мышь высунула нос из-за вешалки.
Большие были везде.
Кто сидел за столом, кто входил и выходил. Стоял шум от слов и страниц, и треск кнопок.
Большие знали, что мышь тут, но не могли её поймать.
Потому, что они боялись её. Большие, а боятся маленькую мышь. И в то же время они умудрялись держать в руках огромного мохнатого зверя, который одним своим видом внушал первобытный дикий ужас мышинному племени... Воистину, мир полон тайн и противоречий...
Большие постепенно разошлись, и в комнате выключили солнце.
Сразу стало темно.
Мышь привыкла к темноте, и осторожно двинулась на разведку.
Она знала, что одна из Больших любит печенье, и хранит его в ящике стола, заперев на ключ.
Думая, что никто его не достанет. Наивная.
Бусинки глаз мыши самодовольно блеснули. Она уже давно прогрызла ящик, и лакомилась печеньем.
Вспомнив о печенье, мышь обогнула ножку стола, и замерла.
В окно кто-то отчаянно забился.
На белой простыне стекла бился мотылёк. Для мыши он был не опасен, а большинство Больших боялись его.
Мотылёк бился, и бился.
Мышь двинулась дальше.
Влезши в ящик, она с удивлением обнаружила, что печенья нет.
Совсем нет.
Подумав о том, что эта Большая становится вредной и жадной, мышь решила обследовать шкаф. Обычно там тоже что-то хранилось, приятное мышинному зубу.
Дырка была на месте, а вот хлеб нет.
Ну, не мотылёк же его съел, кот его побери...
Но запах, тем не менее, был. И явственный.
Запах доносился из большого черного, тяжёлого на вид, ящика.
Мышь попробовала ящик на зуб.
Неприятно...
Попробовала еще.
Крепкие мышинные зубы не оставили никаких следов. Ящик всё также угрюмо стоял, не обращая на мышь никакого внимания.
Мышь рассердилась.
Обойдя кругом она нашла в ящике щель.
Но туда пролазил только нос, и всё.
Мышь была умной.
Она поняла, что Большие перехитрили её.
Война была проиграна.
Что ж, нужно освобождать эту территорию, и осваивать новую.
Вздохнув, мышь двинулась к норе, через которую у неё был вход в длинную комнату.
Там постоянно ходили Большие.
Но когда выключалось солнце, все прятались.
Через эту комнату можно было попасть в любую другую.
Окинув прощальным взглядом уже обжитую, и потому родную комнату, мышь снова вздохнула, и двинулась вдоль длиной комнаты...