В моем родном городе, население которого всего 30 тысяч человек, очень много деревянных двухэтажных домов. Чаще всего - это общаги, много комнат, а в конце коридора холодный туалет и ванна да кухня, с тараканами и выбитыми окнами. Две такие общаги находятся во дворе дома, где я вырос. Прямо из окна моей кухни виден торец такого дома. Этот дом - самый худший вариант деревянной общаги в микрорайоне. Там живет много наркоманов, алкоголиков. В этом доме случались кровавые убийства, перестрелки с милицией, передозировки. И в этом доме жил один мужик.
Плохим я его назвать не мог, ни тогда, когда был ребенком и подростком, ни сейчас. Он был просто человеком, самым обычным, просто "дядя Леша". Так его называли пацаны со двора. Девочки всегда обходили его стороной. Ну а мы, часто просили его купить нам сигареты или пиво.
Я ничего о нем не знал, кроме того, что зовут его Леша, живет он в той самой общаге, любит пить водку и днем дома не сидит. И это было странно. Даже в самый лютый мороз( а такое случалось часто, так как вырос я на севере) он выходил из дома утром, сидел весь день у магазина, недалеко от дома, который у нас в городе все называют "Третьим", а уходил домой только поздно вечером. В любую погоду он ходил в шерстяном пальто, затасканных джинсах и рваных кроссовках. Что уж греха таить, пахло от него отнюдь не розами. Но я и другие ребята все равно пользовались его помощью в покупке сигарет и алкоголя, даже при том, что многие из нас явно испытывали отвращение при общении с ним.
Немного про "Третий магазин". На самом деле у этого магазина есть название, вернее порядковый номер. Это "Восьмой магазин". Для меня до сих пор является тайной, почему весь город называет его "Третьим". В этом магазине были очень низкие цены, но при этом все знали, что брать там мясо, колбасу, молоко или что-то подобное опасно для здоровья. Там было очень много просрочки. Но люди все равно туда ходили. Все равно покупали колбасу и молоко. Потом травились. А потом снова приходили в этот магазин за молоком.
Дядя Леша всегда сидел возле него. Часто покупатели, выходившие из магазина, давали ему мелочь.
Мои соседи часто говорили о нем в негативном ключе. Называли бомжом, говорили, что он докатился до такой жизни из-за алкоголя. Я не знал правды, поэтому охотно поверил в рассказы взрослых. И перестал замечать этого человека. Просто начал игнорировать его существование.
Когда мне было семнадцать, от мамы я узнал историю этого мужчины. Она рассказала мне, что раньше он был рабочим на заводе. В том доме у него была комната. Была жена и маленькая дочка. А еще у него был брат. Который постоянно пил. Леша был добрым человеком, поэтому когда к нему приходил его брат с просьбой переночевать, Леша всегда пускал его. Хотя в одной комнате и для троих человек места было мало.
Однажды брат пришел к Леше с компанией. Леша его пустил, как и всегда. Брат с друзьями начал пить. Один из его гостей переборщил со спиртом и начал приставать к жене Леши. Тогда дядя Леша взорвался. Он начал требовать, чтобы брат и его дружки ушли. Брат попросил Лешу проводить его, мол самому ему не дойти. Когда они вышли на улицу, дружки напали на доброго человека. Они избили его так, что он не мог подняться.
Нет, они не вернулись в квартиру, чтобы допить все, что было недопито. Они просто ушли, забрав с собой паспорт избитого. Оставили Лешу помирать на морозе в минус двадцать пять. Но он не умер. Сильно простудился, но не умер. Его положили в больницу. Неделю он был не в состоянии сказать как его зовут.
Когда он выписался, пришел домой. А дома пусто. Жена ушла от него, не выдержав выходок его брата. Забрала с собой дочь. Тогда у Леши опустились руки. Он начал пить.
Его уволили с работы. Он влез в долги и ему пришлось продать свою квартиру, чтобы погасить их. Его соседи, которые, к слову, постоянно баловались алкоголем, разрешили ему ночевать в своей комнате, на коврике у входной двери.
И вот, Леша каждый день приходил к "Третьему магазину" и сидел там до ночи, ведь пойти ему было некуда. Паспорта у него не было, восстанавливать его у него не было мотивации. Он попал на дно и смирился с этим.
Не мне его судить. Никому нельзя его судить. Можно, конечно, рассуждать о том, мог ли он вернуться в прежнюю жизнь, мог ли вообще не опускаться. Жизнь человека очень сложная штука. И никогда не знаешь, что тебя ждет завтра.