Оберст-лейтенант Пауль Нойман
Оберст-лейтенант армии Германской Демократической Республики Пауль Нойман уже много лет отмечал 12 мая по-особому. Вечером садился за стол, наливал два стакана водки. На один клал ломоть чёрного хлеба, второй после небольшой паузы выпивал залпом, закусывал вторым куском хлеба. Сидел в задумчивости, вспоминал события этого дня, желал вечного покоя и памяти убитым им 22 советским солдатам, мысленно просил прощения у них и их родственников.
В апреле1945 года, когда русские подошли к городку девятилетний Пауль с полусотней сверстников и десятком стариков встретили врага огнём с заранее подготовленных позиций. Русские обстреляли оборонявшихся артиллерией, снаряды рвались на флангах и далеко в тылу. Скоротечный бой окончился гибелью троих ребят и пленением остальных защитников городка. Всех оборонявшихся возрастом до 16 лет русские отпустили по домам.
12 мая 1945 года через город двигалась большая клона русской техники. Солдаты-победители были веселы, играли на гармошках и пели песни. Мать Пауля с младшими братом и сестрой вышла на улицу, с другими немногочисленными жителями городка смотрела на проходящие русские машины. Пауль достал припасённые ранее автомат и гранаты, поднялся на второй этаж дома. Он успел бросить гранату в кузов студебеккера и сразу же русские в ответ открыли огонь по окну. Пауль лёг у окна на пол и закрыл голову руками. Вдруг стрельба стихла. Пауль не успел встать как непонятно откуда взявшийся русский солдат схватил его за шиворот и поволок на улицу к виллису.
Там сидел русский генерал, лицо и голова его были в крови. Руками он закрывал уши и мотал годовой туда-сюда. Санитар оказывал помощь раненому. К машине подбежал русский полковник и спросил солдата державшего Пауля: «Поймали немца, где он?» Солдат тряхнул Пауля и сказал: «Да вот, пацан. Там было ещё две гранаты и автомат. Мы хотели бросить в комнату гранату, но мать пацана объяснила, что там ребёнок. Ну я заскочил в комнату, а он лежит у окна, закрылся руками и трясётся. Осмотрели дом, оружия и взрослых не обнаружили».
Русский полковник из кобуры вытащил пистолет и сказал солдату: «Отойди, я этого гитлерёнка сейчас пристрелю. Он же убил двадцать два человека. Эта страшная война закончилась, их ждали дома жёны, дети, родители. И мне опять писать похоронки». Солдат ответил полковнику: «Вас под трибунал отдадут. Малолетка ведь и вроде как пленный». Полковник молча убрал пистолет, за тем сказал: «Этого выродка и его мамашу отправить в смерш. Их малышей передайте соседям, дайте им пару буханок хлеба, тушёнки и другое. На первое время хватит».
«Никого никуда передавать не надо, переводчика сюда и мать этого пацана», - сказал пришедший в себя генерал. Подошедшая мать молча плакала. Брат и сестра жались к ней и тоже плакали. Генерал спросил Пауля: «Зачем ты это сделал?». На что Пауль ответил: «Я отомстил за своего отца Фреди, вы его убили осенью 1944 года в Белоруссии». «А что он там делал?» - спросил генерал, - «Мы его не звали. Он пришёл забрать нашу землю и уничтожить наш народ. Маленький ты ещё и многого не понимаешь».
Затем генерал обратился к матери: «Если вас передать в смерш, то детей тебе больше не видать и вряд ли вы выживите. Смотри за сыном лучше, чтоб новой беды не натворил». Вещевой мешок с приготовленной едой генерал отдал матери и сказал: «Из города вам надо уйти, свои же пристрелят».
Прошло много лет. В немецком городке открыли памятник 22 погибшим русским солдатам. Пауль с мамой, сестрой и братом каждый год 9 мая возлагали цветы к монументу.
Пауль жил в ГДР. В армии дослужился до оберст-лейтенанта и был направлен на учёбу в военную академию СССР. Иностранные слушатели размещались на отдельном этаже академического общежития. Их дети, по желанию родителей, ходили в школу и детский сад вместе детьми советских офицеров. Пауль проживал в небольшой комнатушке с женой и младшим пятилетним сыном, который ходил в русский детский сад. Там сын подружился с девочкой Тоней, дочерью русского слушателя академии. Комната родителей Тони располагалась этажом ниже, дети часто играли вместе.
В тот день Пауль пришёл из академии как обычно. Жена приготовила ужин и предложила Паулю сходить к русским за ребёнком. Войдя в комнату родителей Тони Пауль увидел детей сидящими за столом и весело ужинающими. Хозяин смотрел новости по телевизору и предложил Паулю подождать пока дети закончат трапезу.
«А мы пока с вами поговорим» - сказал Тонин папа. Он протянул Паулю фотографию в рамке: «Это Ваша, дети принесли». «Да, - ответил Пауль, - это мой отец в 1941 году. Это его первая военная фотография».
После небольшой паузы Тонин папа сказал: «Я хорошо помню этого человека. 23 июля 1941 года к обеду немцы на мотоцикле въехали в наше село и остановились возле игравших на берегу речушки детей, угощали шоколадом, фотографировались. Я, одиннадцатилетний мальчишка, пас гусей и с интересом наблюдал за происходящим. Меня тоже угостили шоколадом. Затем солдаты поймали пятерых моих гусей и уехали. Через несколько дней всё повторилось.
Когда солдаты появились в третий раз я стал гусей прогонять к реке в камыши. Солдаты закричали на меня. Этот, что на фотографии разделся до трусов, оставив на поясе ремень с кинжалом. Немцу пришлось бежать по торчащим из воды остаткам скошенного камыша. Видать он порезал ноги, как и я, бежал за мной и матерился. Затем он метнул в меня кинжал, но промахнулся. Мне удалось с гусями скрыться в камышах где я лёг в воду и затаился. Немцы обстреляли камыши из автомата. Но всё обошлось благополучно.
Вновь солдаты появились в конце сентября. Я играл со сверстниками на улице. Вдруг подъехал мотоцикл, из него выскочил уже знакомый мне немец, схватил меня за ухо и принялся избивать ногами. Затем он достал пистолет. От смерти меня спасла проходившая мимо соседка, симпатичная молоденькая фольксдойча Эльза. Она попросила не убивать мальчишку и предложила Фреди вечером встретиться с друзьями у неё дома, потанцевать, послушать патефон. Немец напоследок стукнул меня пистолетом, выбил несколько зубов и сломал челюсть. Больше этих солдат я не видел».