Последним пришёл Рыжий. Он нехотя запрыгнул на забор и, устроившись поудобнее, закрыл глаза, собираясь вздремнуть на тёплом весеннем солнышке.
– Ты что, сюда спать пришёл? – недовольно буркнул Калям, слегка подёргивая хвостом.
Рыжий приоткрыл глаза и тяжело вздохнул.
– Я вас умоляю, хоть полчасика, а? – голос его предательски дрогнул, видно было, что кот держится из последних сил.
– А дома не судьба выспаться? – Кузя презрительно сморщил мордочку, он терпеть не мог этого лентяя, всякий раз норовящего увильнуть от серьёзного дела.
– Ребят, вот чесслово, не вру! – Рыжий жалостливо мяукнул, не выдержав, - поспать не дали… всё ходят, как неприкаянные. Что случилось – не понимаю! На работу не идут, второй день дома сидят… на удалёнке какой-то, чтоб её! Только свернусь клубком в укромном месте, они тут как тут: «О! Кошь!». Тискать начинают, как ненормальные…бумажки кидают, типа бегай за ними. А я уже не настолько молод, поспать бы мне…
– Ладно, не ной! – Валерьян сердито пошевелил усами, - мы здесь и собрались, чтобы прояснить – что происходит? Хочешь спать – спи, а то ещё умом тронешься, будешь как зомби. Читали, небось, про кладбище домашних животных?
– Плавали – знаем! – глубокомысленно изрёк Калям, тщательно облизывая лапы. – Давайте уже о главном поговорим! Марсик, излагай!
Монохромный Марсик вздрогнул, забывшись в сладкой дрёме, и обвёл всех недоумевающим взглядом.
– Ты что, тоже того? – насмешливо улыбнулся Валерьян, и остальные коты захихикали, отворачивая морды.
– А чё я-то сразу? – обиженно протянул Марсик. – Я к этой сметане отношения не имею!
Коты дружно завопили в истерике, даже Рыжий пару раз хихикнул во сне, и чуть было не свалился с забора.
– Ладно, повеселились, и будет! – строго произнёс Валерьян. – Про мешки расскажи… и остальное.
– А, ну так бы сразу и сказал, - Марсик зевнул, устроился поудобнее, и начал рассказ: – Проснулся я от шума. Вышёл в прихожую, а там бардак – мешки какие-то лежат, рулоны туалетной бумаги, макароны… Хозяйка носится по комнатам, психует … увидела меня и давай орать: «Кыш отсюда, дармоед! Попробуй только нагадить здесь, шкуру спущу!» У меня даже шерсть дыбом встала. Никогда она со мной так не разговаривала! Всё «пушистик», «лапочка»... А тут – «дармоед»! Ну, я под шкаф забился со страха, вдруг её собака бешеная укусила, заразно же! Хватит ещё зубами, даром, что хозяйка. А потом улучил момент и сбежал, когда дверь была открыта.
– Это ещё что! – подхватил Калям, - на меня какую-то марлю пытались надеть и напрыскали гадостью вонючей, до сих пор тошнит.
– А у меня температуру измеряли, - ухмыльнулся Кузя. – Каждый час, прикиньте! И в тетрадочку записывали, вот хохма!
– О, как тебя любят! – вздохнул с завистью Валерьян, пряча глаза. – А меня на гречку перевели. Сказали, что гречки успели купить, а «Китикет» закончился. Жри, что дают!
– Так и сказали? – недоверчиво спросил Кузя, округлив глаза.
– Даа! Так и сказали! – передразнил Валерьян и замолотил хвостом изо всех сил. – Если б не воробьи – не сидел бы с вами…
– Вот изверги! Да что с ними случилось, со всеми сразу? – Марсик сверкнул глазами и принялся яростно точить когти.
– Известно что – веснаа! – неожиданно протянул Мурзик. Прислушиваясь к беседе приятелей, он не упускал из внимания красивую чёрную кошечку, затаившуюся под старым сараем. Кошечку звали Муся, она появилась в их доме недавно, но успела свести с ума котов со всей округи.
Валерьян проследил за его взглядом и, заметив Мусю, вздрогнул всем телом. Остальные коты, мгновенно позабыв про странное поведение хозяев, внутренне напряглись, посматривая то на сарай, то друг на друга. Рыжий мгновенно проснулся, словно почувствовав проскочивший в воздухе разряд.
– Начнём что ли? – глухо проговорил Калям, усы его довольно топорщились, хвост слегка подрагивал.
– Марсик, запевай! – Валерьян нетерпеливо дёрнул мордой и выгнул спину.
Марсик, закатив глаза, на секунду замер, а потом запел дискантом, слегка фальшивя:
«Ой, то не вечер, то не вечер,
Мне малым-мало спалось,
Мне малым-мало спалось,
Ох, да во сне привиделось…»
Остальные коты подхватили песню, временами сбиваясь с такта. Муська, охваченная каким-то неясным предчувствием, грациозно пошла к забору, покачивая пушистым хвостом.
Старый пёс Варфоломей проснулся от звука кошачьей песни и недовольно гавкнул. Потом потянулся и, почувствовав голод, ткнулся носом в миску. Запах гречневой каши был настолько отвратительным, что Варфоломей отпрянул от еды и слегка зарычал. Затем сел, почесал за ухом и вдруг, не сдержавшись, протяжно завыл. Его голос непостижимым образом влился в кошачий хор, впрочем, мало кто из людей это заметил.
Шёл март 2020 года.
©Виктор Подъельных-2020