Антисоветское восстание 1932 г. на Таймыре было одним из многих актов сопротивления коренных народов Сибири и Крайнего Севера большевистскому режиму, продолжавшихся вплоть до конца 1940-х гг.
Восстания коренных жителей, откочевки в недоступные районы, террористические акты против представителей власти были вызваны несколькими факторами. Во-первых, советская власть резко и произвольно увеличивала налогообложение для коренных сибиряков и северян – к концу 1920-х гг. в несколько раз по сравнению с дооктябрьскими временами. Местные власти оскорбляли, обманывали и грабили коренные народы, не считались с их интересами и обычаями. Советская власть проводила в национальных районах Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера чисто колониальную политику, причём по грубости и жестокости она далеко превосходила не только дооктябрьскую политику российских властей, но и колониальные практики англичан, французов и голландцев в странах Африки и Азии. (Определённые достижения советской власти в развитии здравоохранения и образования коренных народов - впрочем, гораздо более скромные, чем аналогичные показатели, например, в индейских регионах США и Канады, эскимосских поселениях Гренландии, саамских районах Швеции и Норвегии – начали давать положительные результаты в основном с 1950-х гг.).
Кроме того, «революционная», «классовая» сущность большевистского режима была абсолютно чужда и непонятна коренным народам. Если среди европейских народов России в те годы было достаточное количество маргинального элемента, восприимчивого к вульгарному марксизму, насаждавшемуся ВКП(б), то коренные народы просто не понимали, что такое пролетариат, империализм, классовая борьба и пр. Поскольку эта чуждая идеология навязывалась властями, она в глазах аборигенов ассоциировалась с русскими (коренные народы не видели разницы между русскими, украинцами, евреями и латышами). В результате отношения коренных жителей с русскими, отнюдь не безоблачные и до октябрьской катастрофы 1917 г., после установления советской власти испортились окончательно: только страх перед вооружённой силой удерживал коренные народы от массовых восстаний.
Но иногда насилия превышали допустимые пределы, и коренные народы брались за оружие. Одним из таких моментов была коллективизация: в русских, украинских и других районах с европейским населением она тоже вызвала ожесточённое противодействие крестьянства, но там советская власть угрозами и посулами сумела сформировать социальную базу поддержки. А коренным народам оказалось просто невозможно объяснить, чем плохи «кулаки» и зачем нужна коллективизация.
Социальная жизнь коренных народов полностью основывалась на взаимопомощи традиционных родов. Сильные хозяева поддерживали слабых, которые без их помощи просто не могли выжить, и само понятие «кулак», в смысле эксплуататор и угнетатель, этим народам было чуждо (хотя даже в официальных советских документах, включая Уголовный кодекс, термин «кулак» так никогда и не был чётко определён). Советская власть, изобретя «кулачество как класс», развернуло с ним борьбу, подрывая сами основы жизни коренных народов.
«…Традиционно для северянина и упование на богатого родственника. В большевистском понимании разделения народа на эксплуататоров и угнетённых бедняков у кочевого северного народа не существовало. Богатый родственник – это всегда большое везение. Ибо он никогда не оставит менее удачливого сородича и его семью – накормит, напоит, разделит, как правило, всю добычу поровну. Конечно, придётся немного поработать за хлеб, но лучше так, чем голодная смерть в белой безмолвной пустыне полярной ночью…
Помогать бедному родственнику мог не обязательно зажиточный оленевод. Приполярная перепись 1926-1927 гг. показала, что и в очень небогатых хозяйствах практиковался найм рабочей силы из числа вовсе неимущих сородичей. Причём валовый доход на душу в хозяйстве без найма был значительно выше, чем в хозяйствах с наймом - то есть если человек не брал «в прокормление» бедного родственника, то жил богаче сам. Значит, в вековой традиции определяющим для тундровика было не личное богатство как таковое, а помощь менее удачливому сородичу» (Лариса Стрючкова «Таймыр: последнее восстание», 22.07.2019, https://goarctic.ru/live/taymyr-poslednee-vosstanie/).
До начала коллективизации органами самоуправления в тундре были туземные советы (тузсоветы), формировавшиеся на родовой основе. Разумеется, в них всё решали «сильные» члены рода, что устраивало всех - кроме советской власти. С началом коллективизации «сильные» были объявлены кулаками, и против них начали приниматься репрессивные меры. Кредиты стали выдаваться не тузсоветам, а отдельным хозяйствам, причём в соответствии с «классовым принципом», те хозяйства, которые признавались «кулацкими», не получали кредитов. Зато для них устанавливалось повышенное, разорительное налогообложение. Поддержка слабых хозяйств сильными начала преследоваться: такая помощь теперь называлась «кулацкой уравниловкой». Слабые хозяйства выплачивать кредиты не могли и погрязали в долгах, а крестьянские долги в первую пятилетку приравнивались к контрреволюции. Таким образом, «классовая борьба» в тундре жестоко ударила и по состоятельным людям, и по беднякам.
Переход к «политике сплошной коллективизации» в тундре сделала жизнь коренных народов невыносимой. «Зимой 1931 г. от районов в форме, разумеется, категорической потребовали заготовить и вывезти для Норильскстроя лес в непомерных объемах. Но - заготовили и вывезли, при этом угробив огромное число оленей и покалечив немало людей. Заплатили? Ни копейки! Примеров, этому подобных, масса... Еще, к примеру, к “твердому” идиотизму можно отнести сдачу 300 песцовых шкурок на охотника; поди, поймай! Самообложение же можно уподобить хрестоматийной унтер-офицерской вдове, включившейся вдруг в стахановское движение, то есть как бы побольше да побольнее себя высечь?! Все б это было бы смешно... когда б не эта “жизнь взаймы” целого народа. Отчаяние поразило людей, безвыходное отчаяние...» (Виктор Маскин «Тёмные», Заполярная правда, 09.02.2007).
28 марта 1932 г. в национальном посёлке Волочанка (ныне часть г. Дудинка) прошло стихийное собрание «сильных» хозяев – ненцев, долган* и нганасанов – всего около 50 человек под председательством Василия Сотникова. Собрание заявило представителю власти И.Красноярову: «Требуем собрать общий съезд Авамского района. На нем обсудить: Кто такие кулаки? Почему и кем они лишены всех прав?». Т.е. «кулаки» не скрывались, а прямо транслировали свои требования представителю власти: такая практика ни в одной нормальной стране не может считаться противозаконной. Но не в СССР: 31 марта особоуполномоченный Кудряшов отправился в Волочанку, чтобы арестовать Сотникова.
Следом за Волочанкой начались собрания по всему Таймыру, на которых выносились резолюции: не трогать кулаков, отменить введённые в последнее время новые налоги и повинности. 6 апреля в посёлке Мироновское «кулаки» сорвали собрание, на котором должен был быть образован колхоз. Тем не менее особоуполномоченные Краснояров, Ячменев и Денисов попытались объявить о создании колхоза вопреки воле большинства собравшихся, и конфисковать оленей. Это спровоцировало тундровиков на сопротивление, впрочем, пока бескровное: трое особоуполномоченных были арестованы. 13 апреля власти таймырского округа объявили события в Мироновском восстанием и направили вооружённый отряд на его подавление. 14 апреля долганский шаман Роман Бархатов объявляет о начале восстания и рассылает гонцов по Таймыру с указанием «хватать всех русских, вершить суд по совести». Шаман стал главой повстанцев, начальником штаба он назначил председателя Верхне-Долганского туземного совета Попова. На следующий день Попов застрелил арестованных Денисова и Красноярова, а третий особоуполномоченный, Ячменёв, перешёл на сторону повстанцев.
20 апреля посланный из Дудинки против восставших отряд под командованием Кондратюка отправил к Бархатову переговорщиков, что было ошибкой: повстанцы уже перешли свой Рубикон. Отряд Кондратюка был разгромлен (из 30 бойцов погибло 23), а переговорщики – убиты. Показательно, что на сторону повстанцев перешёл секретарь окружного суда М.Орлов, находившийся в отряде Кондратюка.
В течение апреля в кочевьях и посёлках Таймыра прокатилась волна убийств уполномоченных – представителей советской власти. Погибло 36 совработников: их не расстреливали (пули на Севере дороги), а топили в озёрах. Убивали и тех, кто сотрудничал с властью. Убили нескольких русских – учителя в Хатанге, двух комсомольцев в национальных посёлках: их считали представителями власти, хотя никакой личной вины за ними, скорее всего не было.
21 апреля долганский повстанческий отряд под командованием Константина Чарду («Хатангская Орда») захватил центр Восточного Таймыра, крупное село Хатанга. Несколько представителей власти были убиты, а около 100 русских жителей – взяты в заложники.
24 апреля руководство восстания направило во ВЦИК (Москва) письмо:
«Признавая Советскую власть, как власть трудящегося народа, совершенно не стремясь к ее свержению, мы, туземцы Таймырского национального округа, с первых дней организации таковой начали испытывать тяжесть налогов и небывалый нажим местных властей, поглощающим произволом великодержавного шовинизма. Реконструкция нашего хозяйства на социалистические рельсы начала производиться темпами центральных частей Союза, без всякого учета специфических условий Севера. Наложение налогов, платежей, твердых заданий по пушнине, превышающих действительную возможность, неправильное определение классового расслоения, разъезды вооруженных русских, разного рода перегибы национальной политики местных властей среди туземного населения привели к полному негодованию, охватившему в данный момент районы Авамский, Хатангский, Ессейский, часть Якутии общей численностью более 5 тысяч душ. Несмотря на наши намерения изменить существующие ненормальности мирным путем, на рассвете 20 апреля с. г. отряд под руководством Кондратюка, Кудряшова открыл ружейный огонь по нашим жилищам. После дружного отпора с нашей стороны, Таймырский окрисполком формирует новые отряды для учинения над нами расправы. Чтобы избежать дальнейших, обоюдных жертв, вторично заявляем о своих намерениях урегулировать все вопросы мирным путем, чем остановить уже военизированное группирование туземного населения. От имени восставших просим ВЦИК срочно приостановить произвол местных властей, урегулировать вопросы путем переговоров, так как мы от справедливых повинностей перед государством не отказываемся.
По поручению от народа: от долган - Петров, от тунгусов - Анциферов, от самоедов - Бодалей. 24 апреля 1932 г.».
Хотя повстанцы в послании советской власти объясняли выступление притеснениями и несправедливостями местной власти и всячески демонстрировали свои мирные намерения, в справедливость и миролюбие власти они верили слабо. Поэтому в тот же день Бархатов написал письмо в Лигу Наций, озаглавленное «К народам мира»:
«ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ! Племена малых народностей по Таймырскому полуострову, год тому назад организованные Советским правительством в самостоятельный округ, с первых дней начали испытывать всю тяжесть нажима от мероприятий диктатуры пролетариата. Прикрываясь программой Коминтерна по национальным вопросам, русские власти округа, пользуясь некультурностью аборигенов Севера повели произвол великодержавного шовинизма без предварительного изучения экономики туземного хозяйства и разъяснительной работы. Несмотря на свою оторванность от массы, местные власти произвели среди промышленников, оленеводов, непонятное для тундры классовое расслоение и этим самым вызвали вражду между сородичами. Вековые традиции племен были позорно смяты. Социальная реконструкция туземных хозяйств начала проходить, как в центральных частях Советской России. Моральное угнетение, наложение непосильных налогов, платежей, твердых заданий по пушнине, далеко превосходящих действительную добычу пушнины, уничтожение свободы религиозных убеждений, частые разъезды русских вооруженных групп, с оскорблением гуманитарных чувств населения - вызвали открытое негодование, протест населения выразившийся восстанием охватившим в данный момент Хатангский, Авамский районы, Ессей (Илимпийского района Эвенкии) и часть Якутии, общим числом более 5 тыс. людей. Расправа с восставшими превзошла все границы. Не щадя детей, на рассвете, 21 апреля с. г., русские открыли огонь по туземным мирным жилищам. Получив единодушный отпор нашей стороны, русские опять стягивают военные силы и пользуясь всеми техническими средствами, опять хотят двинуться на туземцев. Во имя всемогущего Бога, мы, угнетенные племена Таймырского полуострова, с мольбой обращаемся ко всем Европейским державам о защите и удержании руки властей от несправедливой расправы. Нам хорошо известна цивилизованная забота Европейских держав о своих племенах. Через громадные пространства мы, туземцы Русского Севера, протягиваем к вам руки с твердым убеждением, надеждой получить помощь в самое ближайшее время.
По поручению туземных племен Таймыра, руководитель движения, Р.Бархатов. 7 мая 1932 г.».
12 мая 1932 г. Бархатов попытался наладить отношения с местными русскими: он «объявил о полной амнистии»: «Все - независимо от своей партийной принадлежности - могут считать себя свободными». Однако судьба восстания была предопределена: против повстанцев стягивались воинские части, отряды милиции и вооружённые отряды членов ВКП(б) под общим руководством начальника Игарского отдела ОГПУ Шорохова. К концу мая восстание было подавлено.
Интересно, что власти не спешили расправиться в арестованными повстанцами: большая часть из них даже оставалась на свободе под административным надзором. Советское руководство не слишком опасалось восстаний коренных народов: в отличие от восстаний русского, украинского, кавказского населения, а также казахов и жителей Средней Азии, они были малочисленны, имели очень мало оружия, не имели никакого военного опыта (в армию они не призывались ни до, ни после октября 1917 г.) и вообще представления о современной войне.
1 сентября 1932 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло секретное постановление «Об извращениях политики партии на Крайнем Севере», в котором действия местных властей характеризовались как «преступные перегибы в практике мест в области коллективизации»: таймырские начальники получили за то, что они, по сути, спровоцировали восстание… строгие выговоры!
Результатом Таймырского восстания стало некоторое смягчение грабительской политики советской власти в регионе и отсрочка полной коллективизации. Это стало возможным потому, что Таймыр был мало интересен Москве, и там можно было притормозить «социалистические преобразования» - примерно так же, по приказу высшего советского руководства, коллективизация после восстания 1932 г. была отложена в Монголии.
Шаман Бархатов не дождался суда (он прошёл только в 1934 г.): в июне, вскоре после подавления восстания, он был убит «неизвестными». Это был обычный метод устранения нелояльных в Сибири: «неизвестные» убили бывших руководителей антиколчаковского партизанского движения П.Е.Щетинскина и А.Д.Кравченко, главаря алтайских партизан Г.Ф.Рогова. На суде 1934 г. тюремные сроки получили несколько участников восстания: массовая расправа была отложена «на потом».
Это «потом» наступило только в 1937 г. В ноябре-декабре того расстрельного года было осуждено 169 человек, часть из них была расстреляна, остальные сгинули в лагерях – представители коренных народов почти никогда не выживали в заключении. Тогда же отряд НКВД ликвидировал последнее неподвластное государству таймырское кочевье – «дикую артель» в районе станка Часовная под Норильском. Его обитатели вели натуральное хозяйство и не общались с внешним миром: дикая, голодная, опасная жизнь была для них предпочтительнее «власти рабочих и крестьян» (перед войной, таких «диких артелей» на Севере было немало – уходили от советской «цивилизации» ненцы, чукчи, коряки, эвенки, якуты).
2 июня 1938 г. президиум Таймырского окрисполкома принял постановление «О передаче колхозам оленей репрессированных кулаков, шаманов, князей». Коллективизация, отсроченная в связи с Таймырским восстанием, завершилась.
***
Таймырское восстание 1932 г. стоит в одном ряду с подобными выступлениями других коренных народов Сибири и Крайнего Севера – якутов, бурят, эвенков, алтайцев, ненцев, хантов и манси. Его особенностью является чёткая политическая программа, выдвинутая повстанцами, демонстрирующая относительно высокий культурный уровень руководителей восстания. Кроме того, Таймырское восстание – редкий пример объединения нескольких народов Крайнего Севера в борьбе за свои интересы: хотя ударной силой восстания были долганы, в нём приняли участие эвенки и ненцы.
Таймырское восстание – яркий кусочек огромной мозаики под названием «Строительство социализма в СССР», при рассмотрении которой порой забывается, что это отнюдь не только огромные стройки в всевозможные достижения, а в первую очередь страдания и гибель, а также борьба народов нашей страны за свободу и достоинство.
____________
* Долганы – народность смешанного (якутско-эвенкийско-юкагирского, а также русского) происхождения, сложившаяся в первой половине ХХ века. В 1930-е гг. ещё находилась в процессе формирования.