– Николай Максимович, считаете ли вы нужным что-то менять в искусстве балета?
– Дело не в том, что, менять или не менять. Каждый человек должен понять, что он хочет: «рыбу или мясо» – это разные продукты. То же самое и тут – сколько бы мы с вами ни говорили о современном искусстве, но все современное должно базироваться на чем-то настоящем, на профессионализме прежде всего. А любой профессионализм – это классическая культура, хотим мы этого или не хотим.
Я уже много раз приводил пример, что каждый импрессионист – это великий рисовальщик, просто в их судьбе так случилось, что больше всего приносили денег портреты, а появилась фотография. И для того чтобы быть интересными, для того чтобы быть востребованными, им пришлось придумывать разные стили, потому что им надо было зарабатывать себе на жизнь. И это важный момент, потому что любой великий художник прежде всего зарабатывал тем, что рисовал портреты, а потом уже покупали его картины для интерьера.
И так все. Мы можем с вами говорить сколько угодно о голом теле, о мате, о чем угодно. Но у всего есть смысл. И когда я вижу на афише «Чайка» или «Гамлет», ну в принципе я бы хотел хотя бы увидеть смысл произведения. Я устал от того, что у нас «Нина Заречная живет с Аркадиной», а «Треплев влюблен в Тригорина», это уже надоело, если честно. Я уже такое количество подобных версий видел, что мне уже это неинтересно.
В одном из театров я смотрел «Гамлета», и когда перед монологом «Быть или не быть...» Гамлет повернулся к зрительному залу и помочился в ведро... Я все понимаю, что эта функция есть у человека и у Гамлета тоже была, но здесь это, мягко говоря, неуместно. Вот он сказал «Быть», потом сделал это дело, повернулся и сказал «или не быть».
Можно спорить о вкусе и о чем угодно, но любое произведение должно, мне кажется, нести хоть какой-то смысл. А так – встретились, сложили денежки, тихо их «распилили» и разбежались...
Потом, одно дело, когда я был артист, а сейчас же я знаю, что сколько стоит. Потому что количество конкурсов, которые я провожу, документации, которые я подписываю, материальная ответственность, которую я несу... И когда я вижу рекламу, где говорят, что потратили «три миллиона долларов» и так далее, а я прихожу и вижу оформление, я понимаю, что меня обманывают. Потому что я знаю, сколько стоит эта кулиса, сколько стоит этот костюм, сколько стоит этот пол и так далее. И я понимаю, что не может это стоить три миллиона. Потому я говорю, что вы можете кого угодно обманывать, меня – нет.
– Я так понимаю, что вы просто очень тактично все это говорите, но если сказать прямо, то некая авторская трактовка классики не имеет место в современном мире...
– Знаете, в Москве и Петербурге было очень интересно придумано, это было сделано при советской власти отчасти. Вот был Мариинский и Большой театр и в этих театрах все шло так, как это должно быть, как задумали авторы. И в Москве есть Музыкальный театр Станиславского и Немировича-Данченко, который специально создали для эксперимента, а в Петербурге был МАЛЕГОТ, это Михайловский театр. И там экспериментировали. Когда была удача, это переносили на большие сцены, когда была неудача, то обычно это были разгромные статьи в газетах и люди, к сожалению, имели в своей жизни даже драму.
В какой-то момент мне хочется сказать «Хватит...», – допустим, в моем родном Большом театре я хочу прийти и видеть красивый спектакль. Я хочу видеть «Спящую красавицу» так, как ее задумали авторы. Ну не может быть «Спящая красавица» без полетов, превращений, без панорамы, потому что это называется – балет-феерия. Это должна быть театральная сказка, а вы приходите и видите колонны, которые стоят четыре акта, ничего на сцене не происходит и нет никакой феерии. И артисты так одеты и все это происходит на фоне такого пространства, что вы не можете насладиться этим произведением, несмотря на те прекрасные танцы, которые поставлены. Я это знаю, потому что видел много раз в очень хорошем исполнении и столько же видел, как это коверкают.
Потому у меня такое к этому отношение. Я хочу, чтобы где-то было все так, как надо: дорого, богато, шикарно.
– А с чем это может быть связано, такое коверкание именно классических произведений?
– Понимаете, сейчас есть такая тенденция, что обязательно должен быть эпатаж, что зрителю скучно. Но я никогда не видел, чтобы зрителю было скучно на «Лебедином озере». Некоторое время назад были гастроли Большого театра в Лондоне, они возили «Спартак», «Лебединое озеро» и «Дон Кихот» – попасть невозможно.
Мы это возим последние 60 лет без остановки. Привезли балет «Светлый ручей», на первый спектакль более или менее билеты продались, на второй спектакль их уже продавали по уцененке и было половина зала. Вот вам пример. Вроде достаточно раскрученное название, но не нужно оно никому, потому что всем нужно «Лебединое озеро», люди хотят видеть красоту и без пачек они это видеть не хотят. Все хотят видеть «Спартак», притом что газеты ругают и Григоровича, и постановку, рассказывают про какой-то «советский стиль», а в зал зайти невозможно, сколько спектаклей не объяви – sold out.