Начало, Часть 2
Глава семейства, Арк Ной, был крепким мужчиной с черными как смоль курчавыми волосами, тронутыми кое-где сединой, с простыми, но приятными чертами лица и уверенным, проницательным взглядом.
— Приветствую вас, чужестранцы! Добро пожаловать в дом Арка Ноя! Будьте нашими гостями, разделите с нами трапезу и поведайте, что интересного творится в мире.
— Благодарю за приглашение, уважаемый Арк Ной! Я — Гор Иныч, странствующий врач. Путешествую по вашим местам пешком, со своим помощником, Гипп Ократом, в поисках целебных трав и древних духовных практик, — так же вдумчиво и слегка торжественно, как и Ной, произнес Горыныч.
Ной представил Горынычу свое семейство — сыновей Сима, Хама и Иафета. После нехитрого деревенского ужина домочадцы, повинуясь знаку Ноя, оставили хозяина и гостей одних. Горыныч, Гиппократ и Ной сидели за деревянным столом, попивали местное вино из глиняных кружек, закусывая его козьим сыром, и мирно беседовали. Комнату освещал стоящий на деревянном столе нехитрый светильник, использующий энергию горения животного жира.
— Откуда и куда путь держите, уважаемый Гор? — вежливо спросил Ной. — Давно вы были в Атлантиде? Мы тут, в горах, живем простой жизнью, можно сказать, скрываемся от скверны цивилизации, так что новостей не знаем. Они не перемерли еще там все от разгула пороков и технологий? Шучу, шучу, если бы перемерли, мы бы знали.
— Были мы в Атлантиде недавно. Согласен с вами, уважаемый Ной, насчет разгула. Какой благословенной жизнью вы живете здесь, в горах! Какая тишина, какой воздух! Прекрасное натуральное вино, великолепный козий сыр — без всяких технологических искусственных привкусов! — совершенно искренне сказал Горыныч. Он теперь был даже рад, что случай привел его в эту глухую горную деревню. Предстоящая беседа с Ноем обещала быть интересной. По всем признакам, он представлял собой тип отшельника-мыслителя, и Горыныч предвкушал возможность поупражняться в игре смыслов — забаве, которая на этой планете называлась философией.
— Я рад, что вы со мной согласны, уважаемый Гор. — Что может быть лучше простой жизни на лоне природы? К чему нужны технологии, развращающие саму сущность человека, позволяя порокам завладеть телом и разумом?
— Не скажите, Ной! Технологии технологиям рознь, — вежливо возразил Гиппократ. — Вот мы сейчас сидим, пьем ваше великолепное вино, закусываем ароматным сыром — а ведь эти чудесные вещи тоже являются продуктами технологического развития!
— Да, конечно, — согласился Ной. — Но ведь это продукты нашего хозяйства, мы в них вложили свой труд, и в обмен получаем энергию тела и настроение души. Я говорю о технологиях, которые приводят к тому, что люди начинают жить неестественной жизнью. Они отрываются от земли, живут в городах — каменных муравейниках — и слабеют телом и душой. У них появляется все больше и больше свободного времени, и они не знают, чем его занять. Придумывают все новые и новые развлечения, все новые и новые удовольствия и потребности. В погоне за новизной производят все новые и новые товары, калечат природу и загрязняют ее отходами своих технологий.
— С одной стороны вы правы, Ной, — ответил Горыныч, — но с другой стороны — все, что не развивается, неизменно деградирует. Человечество должно развиваться. И технологии тоже. Другое дело, что пути развития могут быть другими. И я соглашусь с тем, что Атлантида развивается в неверном направлении.
От проблем цивилизации Атлантов постепенно перешли к вопросам мироздания, поговорили про местного Бога, а потом затронули возникновения живого. Эта тема очень заинтересовала Гиппократа, который усиленно эволюционировал в последнее время, после загрузки нового программного обеспечения, и всеми силами стремился превратиться в существо мыслящее, моральное, обладающее творческими возможностями и чувством эмпатии ко всему живому.
— Как это может быть, чтобы жизнь возникла из неживого, без акта божественного творения? — удивлялся Ной.
— О, это очень просто! — воскликнул Гиппократ.
— Ну-ну, умный ты наш, расскажи, — подзадорил Горыныч. — Просвети нас, темных.
— Жизнь — это имманентное свойство материи, и ее зародыши в виде субквантовых флуктуаций пространственно-временного континуума рассыпаны по всей Вселенной. В подходящих условиях окружающей среды — ну как на этой планете — эти зародыши прорастают на молекулярный уровень, и бац — появляются простейшие формы органических молекул. Ну а дальше все просто…. — без запинки доложил Гиппократ и хлебнул еще один глоточек вина.
— Чудные и мудреные слова вы произносите, уважаемый Гипп Ократ, — возражал Ной. — Только без Бога никакой жизни быть не может. Только Бог может вдохнуть жизнь в неживую материю, и только Бог может дать душу человеку.
Горыныч не стал возражать. Конечно, он мог бы рассказать Ною, что жизнь на этой планете была посеяна в незапамятные времена обитателями Драконии, но вряд ли Ной поверил бы ему. Кроме того, откуда появилась жизнь на самой Драконии, он не знал, и этого не знал никто из его соплеменников. Гипотеза Бога тоже рассматривалась, хотя и не находила особо надежных доказательств.
— Уважаемый Ной, а скажите, каким образом Бог поддерживает с вами, людьми, контакт? — спросил Горыныч.
— Когда Господь желает наставить нас, людей, на путь истинный, если мы начинаем блуждать в потемках, то он нам является и передает Заветы — ну, это что-то вроде устного договора, обязательного для исполнения, — важно ответил Ной.
— А вы сами, лично, получали заветы от Бога? — встрял Гиппократ.
— Я лично — нет, не получал. Может быть потому, что веду жизнь праведную, простую, и не обижаю ни людей, ни животных, порокам не предаюсь, — с достоинством ответил Ной.
Время за разговорами летело быстро, но вскоре все трое начали позевывать. Пора было заканчивать посиделки. Ной предложил путешественникам переночевать в его доме, но гости вежливо отказались. Горыныч с Гиппократом попрощались и ушли, сославшись на то, что им непременно надо этой ночью пособирать в лесу редкие растения, которые обладают целебными свойствами только тогда, когда их собирают ночью.
Ной всем своим видом показывал, что не верит в такую ерунду, но понимает, что гостям пора уходить.
— Был рад побеседовать, дорогие гости. Будете в наших краях еще, непременно заходите, поговорим о всяких разностях, попьем нашего замечательного вина, — сказал он на прощанье.
Окончание