Вот сижу тут одна, вонь, как в мусорном баке. Хлам вокруг валяется, грязь несусветная, накопилось за всю жизнь. Огонь горит в очаге, сжечь бы все разом, помыть чистой водичкой, не привыкла я к этому, чистоту любила. Но теперь сама сделать ничего не могу: руки ноги не двигаются. Нет уж меня на белом свете, кто теперь будет мой мусор убирать? Это грехи мои тяжкие! Да, поздно я опомнилась, уже ничего не исправить, буду вечно в этом мраке вонючем куковать.
Поделом мне. Не любила особо никого при жизни: ни детей родных, ни внуков. Жила, свое удовольствие справляла, погулять любила, искала, где и с кем лучше будет, Бога не поминала. Сыновей забросила, не воспитывала, обзывала, ушли они сюда рано из-за вина, я виновата, что пить приучились, А я тогда и не поняла, что их больше со мной не будет. Теперь ко мне не пускают моих мальчиков, а я скучаю, очень, плачу беспрестанно. Простите меня, дети.
***
Сегодня пробудилась с неприятным осадком на душе: привиделась бабушка мужа, вчера сороковины по ней справили. Как будто сидит она в круглой каменной комнате, в середине горит огонь: костер обложен большими булыжниками. Грязно, как на помойке, и запах соответствующий. Вижу, как ей плохо, хочу помочь, собираю мусор, кидаю в очаг, но хлама меньше не становится. Кажется, еще прибавилось ...
При жизни ее толком не знала, общаться начали, уже перед самой смертью; старенькая стала, помогали ей. Впечатление от знакомства было не очень приятное, старушка - озорница и капризуля, любила столкнуть родню лбами, а потом сидеть и невинно хлопать глазами.
Рассказывали, когда моя свекровь разошлась с ее сыном, грязью невестку поливала, не общалась с внуками, навещала изредка. Когда молодая женщина скиталась по съемным квартирам, жила в комнате сына, оформила ее на себя, хотя это жилье он получал на всю свою семью. Потом племяннице в наследство оставила, при живых внуках. Это уже при мне было.
Рассказываю свекрови сон, она вздыхает: "Помочь ей надо, сама не справится." "Как помочь-то?" - спрашиваю." "Молиться за нее, только так. Сама она уже не может за себя просить, поздно. Возможно раскаялась уже, но там ее никто не слышит, при жизни надо думать о спасении".
"Кто же будет молиться за нее?" - удивляюсь. "Кто, кто? Нам придется, больше некому". - пожилая женщина вытерла слезы.
***
Накануне годовщины бабушкиной смерти я опять побывала у нее в гостях. В каменном мешке стало намного чище, отвратительная вонь исчезла. Старушка, улыбаясь, встретила меня, в руках авоська. Поклонилась мне в ноги, благодарит: "Спасибо, милая, переводят меня в другое место, вот и вещи уже собрала. Обещают, что встречусь со своими сыночками скоро".
Я отвечаю: "Это не мне, маме, невестке вашей, надо "спасибо" говорить". "Ее и благодарю, а тебе, дорогая, поклон, за то, что рассказала ей, как плохо мне было".