Начали заново выстраивать свою жизнь. Кропотливо, день за днём, стараясь избегать взаимных упрёков. Однажды, наводя порядок в шкафах, Жюзьен встряхнула курточку Дариена и из потайного кармашка посыпались крупные купюры. Чтобы заработать такие деньги, Реми нужно полгода батрачить не разгибая спины. Жюзьен ещё раз проверила курточку, трепетно собрала их и, свернув, засунула в лиф платья, под самое сердце.
"Бернард, мой любимый Бернард, ты позаботился и об этом! Если Реми узнает, непременно сожжёт их, а нам сейчас очень нужны деньги. Мне нужно каким-то образом представить их ему, но как?" - судорожно думала она, понимая, что ещё одна капля масла в костёр мужниной ревности, и беды не миновать. Ей и так еле удавалось поддерживать хрупкий мир в семье.
В очередной раз она направилась к аптекарю, чтобы помочь с травами. Шла быстро, на людей не смотрела. Кто-то злословил ей в след, кто-то втихаря крестился. "Плевать!" - думала она, стараясь изо всех сил не использовать колдовские чары. Есть вещи, которые нужно просто терпеть, терпеть до тех пор, пока хватит терпения.
Ренне встретил её с отцовской нежностью, он души в Жюзьен не чаял и всегда жалел, особенно с тех пор, как ему пришлось поучаствовать в её родах. Он же и стал крёстным отцом Дариена.
- Как дела, дочка?
- Спасибо, Ренне, Бог милосерден. Как вы?
- Хорошо. Жена вот только приболела, совсем от кашля не спала, уже третий день мучается.
- Я её посмотрю. Кристель как?
- Да, помаленьку... - старик опустил глаза. Молва про его ненасытную дочку гудела по всей округе, соревнуясь разве что со сплетнями про Жюзьен.
- У меня к Вам дело, - Жюзьен волновалась.
- Чем могу помогу, ты же знаешь.
Она отвернулась от него и достала запрятанные деньги.
- Вот. Если Реми их увидит...
- Я понял. Нужно их припрятать.
- А ещё придумать, как я могу понемногу их предъявлять.
- Я тебе давно предлагал поработать в аптеке продавцом. В порошках ты разбираешься лучше меня и всегда можешь составить нужный сбор.
- Так деньги и оправдаются, я же ещё и заплачу. Это раньше у тебя скотины был полон двор, да дитё малое. Теперь, небось, полегче?
- Это точно, остались только куры одни, да и те скоро на еду пойдут, не хотят нестись, хоть ты что с ними делай. Дариен совсем самостоятельный уже.
- Ты мне так и не рассказала, как удалось ему зрение вернуть, в деревне разное болтают, только я и слушать не хочу, - аптекарь присел и усадил Жюзьен рядом.
- По святым местам ходила два месяца, семь благословенных мест обошла. А потом в Ренне к епископу на исповедь попала...
- Отпустил грехи?
Жюзьен кивнула головой.
- А дальше что было?
- А затем пропал Дариен, мы его с епископом разыскивали.
- Так это ты с ним на автомобиле через всю деревню проехала?
- Да. Он очень добрый и отзывчивый человек.
- Слышала новость? К нам нового священника направили, старого, говорят, за пьянство перевели куда-то. Прости, что перебил.
- Ничего страшного, - сердце Жюзьен бешено заколотилось в груди: "Не спроста сии перестановки. Бернард что-то задумал, потому и послал нового приходского священника в эту Богом забытую глушь. Он всё ещё продолжает заботиться обо мне!.." - Так вот, когда нашёлся мой мальчик, он уже прозрел.
- Так где же был Дариен эти несколько дней?
- Говорит, гулять пошёл, да и заблудился.
- Бедный ребёнок. Нет, это огромное счастье, что он прозрел, но одному Богу известно, сколько ему пришлось страху пережить...
"Даже не представляете, сколько!" - подумала про себя Жюзьен, ни словом не упомянув в своём рассказе о колдуне.
- Но нет худа без добра! Зато теперь видит! Так что решила?
- Завтра же приступаю к работе!
- Вот, и слава Богу, я уже подустал, да и дело моё оставить некому. Тебе со временем им и заведовать.
- Что Вы, Ренне, погодите ещё о покое думать, какие Ваши годы?!
Он улыбнулся и потрепал Жюзьен за плечи.
- Эх, был бы я помоложе, дочка! Никому бы тебя не отдал!
Жюзьен засмеялась.
- Ведите меня к супруге, посмотрим, что можно сделать.
Больная лежала вся мокрая от пота, под спиной три подушки, иначе кашель спасу не давал.
Жюзьен поздоровалась с нею, тут и трубка не нужна, всё сипит и хрипит.
Подложила одну руку ей под спину, другой сверху накрыла. Молитву прочла "Отче наш". И силу свою задействовала, чтобы облегчить страдания. Уже через пять минут жар спал и женщина задышала спокойнее.
- Дайте ей поспать как следует и горячего молока с мёдом, к утру будет уже на ногах.
- Не пойму, как ты это делаешь?
Жюзьен пожала плечами:
- Бог даёт, Бог и забирает.
Аптекарша так растрогалась исцелением, что даже руку Жюзьен поцеловала.
- Спите, матушка, отдыхайте, - прошептала Жюзьен, Вам ещё внуков поднимать!
- Да каких же внуков-то, дорогая? Вдовица наша не замужем.
- Скоро выйдет, вот увидите, и детишки посыпятся, как из рога изобилия.
- Твои слова, да Богу в уши! - аптекарша заулыбалась.
- Да, Вы правы, пойду помолюсь, за одно и с новым священником познакомлюсь, - Жюзьен поднялась, довольная результатом. - Завтра во сколько приходить?
Возле церкви в саду копошился какой-то человек в белом переднике. Жюзьен не обратила на него внимания, подумала, что садовник. Вошла в храм. Там - никого. Только свечи горят. "Давненько я здесь не была, да, с того дня, как крестили Дариена... А ведь грех мой всё ещё со мною. Тяжела будет исповедь!.." - подумала она, услышав позади чьи-то шаги.
- Могу Вам чем-то помочь? - священник снял передник, под ним была сутана.
"Так вот ты какой!" - подумала Жюзьен. На вид ему было не больше тридцати, живые глаза, густые тёмные брови. Не высок, уже лысоват. Приятная улыбка.
- Мне кажется, я знаю, кто Вы... - священник пристально посмотрел ей в глаза.
- Меня зовут Жюзьен.
- Та самая?! - улыбка обнажила его белые зубы.
- Та самая, других тут нет.
- Наслышан...
- От кого же?
Он загадочно опустил глаза:
- Мне тут каждый второй прихожанин говорит, что Вас нужно изгнать.
- Изгоните?
- У Вас есть большой покровитель, - пресвитер прищурил глаза, - он молится за Вас.
Спасибо всем!