Мне нравилось говорить. За столом, на улице, по телефону. Спорить – нет, потому что там нужно мастерство и смелость, которых у меня не было, и я вряд ли путешествие в страну Оз спасет меня. А вот говорить о разном – это все равно что по горной речке плыть. Погибнуть конечно можно. Это если по речке. А если все равно что то разве что язык прикусить? Это как надо язык прикусить?
Я уже в год говорил мама и самое трудное «пленник» вместо «племянник». В полтора я произнес первое словосочетание «перевернутый жук». Предложения вроде я хочу есть, петь, спать были заложены, кажется, с рождения. В два стал говорить более длинные предложения и уже в три болтал. В садике правда меня приглушили – там прежде всего говорит воспиталка. Она главная, а мы можем, только в редких случаях. Любимое время – когда еще никого можно Ольгу Михайловну вопросами засыпать, и вечером, когда уже всех забрали.
С рождения нас учат, мама учит говорить, школа пытается. А потом однажды… происходит что-то отчего ты… перестаешь… ну да ладно, никто никогда не перестает. Обычно все до последнего вздоха… Я тоже так думал.
Я не выучил спряжение. Болтал по телефону с Геннычем. Он волновался – я не появлялся у расписания, и теперь он нашел время, чтобы немного поучить меня.
- Ты тратишь время на разные глупости.
Я замолчал. Не то, что бы я понимающе молчал, я просто пропускал думая о другом. Так уж случилось, что меня все учили – мама, папа, Жанка, Генныч. Об учителях чего говорить – они учат даже тех, кого и учить то не нужно.
- Послушай. В Китае один мужик гору сдвинул только потому что по пустякам не разменивался.
- А мне это надо?
- Ты не понимаешь. Стоит только замолчать, как мы можем стать героями. Ты что думаешь супермены только выдумка?
Конечно. Как и Дед Мороз. И фея, И волшебники всякие. И маги. Их придумали, чтобы детки зубы чистили и сладкого не просили. Хороший пример не быть похожим на старую Ягу, ту, что слишком много сладкого ела.
- И сколько он молчал?
- Три года.
- Не, три года это много.
- Конечно, три года много….
- Три часа?
- Нет. И три дня мало. Но три недели…
И тогда я задумался, что говорю больше чем нужно. Просто подхожу к папке, что-то спрашиваю, потом несколько раз перед зеркалом. А если бы я сохранил в себе эти слова, то что бы могло быть.
Иногда мама так спокойно сидит, а потом откуда у нее такой голос. А папка перед судом тоже предпочитает молчать и жевать имбирь.
Я не хотел двигать горы, но мне нужна была энергия, чтобы… мама жаловалась, что папа не может плиты вынести. Пять лет назад мы делали ремонт. Для папы сделали перегородку.Но вместо двенадцати плит папа заказал пятьдесят. Три использовали для полки в ванной, остальное же лежало на балконе. И они постоянно ругались. Чуть что мама напоминала отцу про эти плиты, а папа то, что мама заказал неправильное количество. Вот было бы здорово если бы я смог все это вынести. Однажды я это сделаю и все….
Но в школе, то это трудно сделать… Но если подумать, то и родители не будут в восторге, и мой кот, которого я даже позвать не смогу.
На уроке литературы меня спросили. Я вышел. Это я мог сделать. Стою.
- Ну!?
Я стою.
- Чего стоишь? Не учил? Так и скажи.
Мне поставили два. Я сел. Ничего, это стоит того. Чтобы накопить, потребуется немало сил и двоек.
На другой день еще три двойки. Потом еще. И что приятно никому не было дело – молчу я и молчу. Ну и что!
А потом меня вызывает завуч.
- Садись.
Я сел.
-За последние две недели ты получил двенадцать двоек. Что ты можешь на это сказать?
Конечно, она ждала, что я буду извиняться, обещать, что исправлю. Но я просто молчал.
- Ты почему молчишь?
Я стою и не двигаюсь.
- Да что с тобой? Может быть, ты переутомился?
Не знаю. Я коплю энергию. У меня есть цель. Вы еще спасибо скажите, что в вашей школе есть такой ученик.
- Да что с тобой. Ты не в себе.
В медпункте.
- Что ты ел? От контрольной отлыниваешь. Хорошо придумал.
Она нехорошо обо мне думает, и я не могу никак ей доказать обратное. Почему нет прибора – положил руку и на экране «Он думает о хорошем».
Дома меня ждали.
- Мне сказали, что ты двоек нахватался. Неси дневник.
Пошел. Принес. Мама в истерику. Папа мычал под нос. Даже Жанка не смеялась, хотя не прочь при каждом удобном случае показать зубы.
- Чего ты плечами пожимаешь? Скажи
- Отец сделай что-нибудь.
- Чего ты…
Они ничего от меня не добились, только снова поругались, вспомнив плиты, что меня еще больше побудило продолжать свой эксперимент.
Я решил это сделать в воскресенье. Мама с папой на рынке, Жанка каталась на роликах с подругой, а я как наказанный (ох уж эти родичи – ничего более умного придумать не могут – на все случаи у них наказание).
Первую плиту я поднял и тут же отпустил. Да что там. Не подействовало. А может Генныч все выдумал?
- Генныч, - звоню я ему, - не вышло.
- Ты точно молчал?
- Три недели.
- Правильно.
- Так и скажи, что про китайца выдумал.
- Ничего я не выдумал. Ты, наверное, во сне говорил.
- Что?
- Спал и говорил.
Все. А Генныча тоже не вышло быть суперменом. Потому что он продолжает ходить на разные секции. А то суперменам ходить то и некуда не надо – у них итак все есть. Поэтому он и впихивает в себя разное да помногу.
Если бы я во сне не говорил. А так наверняка бы я все вынес. Но через неделю папа нас всех удивил и вынес сам все на помойку. Я уже проснулся, а он уже веничком там подметает.
- Пап, ты чего?
- А чего, не тебе же одному можно?
Он точно все знал. И у него получилось. Конечно, с ним рядом мама спит и контролирует, чтобы он ночью не говорил, а у меня никого.
Добро пожаловать в мой журнал!
Жизнь бесконечно интересна.
До встречи!